Виктор Костенко - Ловушка

— Что с тобой такое? — повернулся я к нему.

— Сам не знаю, — ответил Кирпич.

При этом вид у него был паршивый. И началось это с ним после того, как не вернулся Лист.

— Пойдем, радиацию погоняем, — сказал я и двинулся на звуки гитары.

Термином «радиацию погоняем» я обозначал обычное поедание водки в больших количествах.

Мы прошли несколько десятков метров от бункера и попали в лагерь новичков. Когда-то на его месте была деревушка или что-то в этом роде. По крайней мере, были дома, в которых можно было укрыться от дождя, а в подвалах и выброс переждать. Сам я не пробовал отсидеться в подвале полуразрушенного дома, но Лист говорил, что это возможно. В худшем случае превратишься в зомби.

На главной улице деревеньки отдыхали сталкеры. Кто делился советами с молодняком, кто просто сидел и ничего не делал. Возле костра, который горел тут всегда, сидел гитарист. Новичок, но на гитаре играл отменно. С первого дня, как он попал на Кордон, к нему прилипло прозвище Ремень, почему — никто не помнил. Ремень был отличным парнем. Всегда в курсе последних новостей, сплетен, баек. Кирпич больше всего на свете любил послушать свежие и давние байки, для него они были главным развлечением в нелегкой жизни отмычки. И придумали же такое — отмычки! Люди мы все-таки, а не скот какой-то.

Мы подошли и сели поближе к Ремню. Он как раз заканчивал играть очередную мелодию Зоны, как он сам называл то, что извлекал из гитары.

— Ну привет, сталкеры! — улыбнувшись, сказал он, когда мы с Кирпичом устроились возле огня. Я сел справа от Ремня, Кирпич слева. Я по инерции проверил карманы. Нельзя сказать, что Ремень мог что-то прихватить себе, просто привычка у меня такая.

— Что нового? — спросил Кирпич.

— Нового! Тут не знаешь, куда старое девать, а ты новое!

— Это ты о том, как со слепым псом встретился, что ли? — усмехнувшись, спросил я.

— Тебе, может, и смешно, а у меня до сих пор руки трясутся, — сказал Ремень и демонстративно потряс руками.

— Да ладно тебе! Главное — жив остался! А остальное… — Кирпич скорчил рожу, махнул рукой и показал этим, что остальное для него не важно. — Мы тут решили радиацию погонять. С нами будешь?

— От такого грех отказываться — конечно, буду, не вопрос! — бурно отреагировал Ремень. Сам он, хоть и молодой, водку пил так, как, наверное, никто в лагере не мог. Ну, помимо бывалых ходоков, разумеется.

Вокруг лагеря стало совсем темно. Костер освещал нас и на мгновение выхватывал из мглы проходивших рядом сталкеров. И казалось, что сидишь ты сейчас где-то в лесу, у себя на даче, например, а вовсе не в Зоне. У меня была дача. Сколько раз мы там с друзьями собирались, не сосчитать даже.

Иногда в голову пробьется идея новая и совершенно неожиданная. Так и сейчас. Внезапно я понял, что Зона тоже место отдыха. Но только не для нас, людей, пытающихся установить здесь свои правила. Я здесь был лишним, да и Кирпич, Ремень, Лист — все сталкеры, которых я знаю. Они умелые охотники или станут ими, но для Зоны — чужаки. Лишние. Здесь место только мутантам. А не людям, которые так и жаждут влезть на чужие территории и доказать, что они там хозяева. Человек не может быть хозяином нигде, тем более в Зоне.

После первой бутылки я тяжелым взглядом посмотрел на Кирпича, который внимательно слушал байку сильно подвыпившего Ремня.

— …иду, значит, дальше, а кровосос прямо на меня прет. И вдруг растворился в воздухе, в смысле невидимым стал…

Кирпич смотрел на Ремня, как ребенок на школьного учителя. Рассказы о кровососах нравились Кирпичу особенно. Он говорил, что обязательно пойдет на кровососа. Но только позже, когда опыта наберется. Сейчас Кирпичу разве что на кабана пойти по силам, да и то с подкреплением.

Кирпич сильно изменился после того, как потерял своего наставника. Он отказывался верить словам Сидоровича. Лист был для него авторитетом. Прикипел добродушный Кирпич к Листу. Поэтому ему сейчас так плохо.

Где-то очень далеко ухнул неизвестный зверь. Ремень на мгновение прервал свой рассказ и осмотрелся.

— Не знаешь, что это? — спросил я, посмотрев на Ремня захмелевшим взглядом.

— Понятия не имею, — только и пожал плечами тот, — я как-никак новичок и всего знать не могу. Зону вообще никто толком не знает, есть только догадки. Но если что-то и станет достоверным, то через некоторое время оно изменится до неузнаваемости. В Зоне так все и происходит.

— Понимаю, — сказал я. — Кстати, ты Скворца не видел?

При этих словах Кирпич оживился, а Ремень искоса посмотрел на меня. После нашего ухода Сидорович наверняка уже разослал всем на ПДА сообщение о смерти Листа и предательстве Шила.

— Как не видел? Видел! Он мне историю про кровососа и рассказал, — отрапортовал Ремень.

— И где он сейчас? — спросил Кирпич.

— Ребятки, может быть, вам без наставника походить какое-то время? В Зоне не принято, чтобы новички переживали своих наставников. Может, вас Скворец и возьмет в свою группу, но я не стал бы рисковать. Зона такого не прощает.

— Ну, мы к тебе и не напрашиваемся! — успокоил я Ремня. — Так где Скворец?

— Он в крайнем доме. — Рука Ремня указала на некий объект, который и домом-то назвать было трудно. В Зоне мало что соответствовало своему имени.

— Только вы его сегодня не трогайте. Он только что из рейда, поэтому нервы лечит. А бухой Скворец — это тебе не развеселый дядька. Поэтому дождитесь утра, а там поступайте как знаете. Тем более что жидкость в бутылке еще не закончилась. — Ремень демонстративно повертел бутылкой в руке, чем вызвал довольную ухмылку Кирпича.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал я и поднялся.

Сделал я это слишком резко, даже в голове помутилось. Несколько раз, зажмурившись, я глубоко вдохнул ночной воздух и медленно побрел к окраине лагеря.

Выйдя за пределы лагеря, я остановился на островке потрескавшегося асфальта. Я знал, что нужно остерегаться открытых пространств, но в данный момент мне было море по колено. Внезапно в районе фермы я увидел свечение. Из природного любопытства, что могло кончиться плачевно, я медленно побрел к источнику этого свечения.

Я свернул с главной дороги и спустился в неглубокий овраг, ведущий к небольшому пролеску, метрах в ста от которого находилась ферма. Стараясь сильно не шуметь, я пересек овраг и остановился возле пролеска. Осмотревшись, я на всякий случай скинул с плеча оружие, снял с предохранителя и передернул затвор. Отодвигая ветки деревьев дулом калаша, я медленно, но уверенно продвигался вперед, в направлении свечения. В состоянии сильного подпития можно только спать, а не выяснять, что там такое сияет возле фермы. Но я человек упрямый, поэтому и рискую сейчас нарваться на спящего кабана или даже на целое стадо. Вернуться? Нет. Пока не узнаю, что там такое, не пойду обратно.