Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Чжоу Чжуаньсу рубил их с особой жаждой убийства. Раньше он не мог тратить время на каждого приспешника, но на этот раз он желал самолично избавиться от них, наслаждаясь криками и мольбами о пощаде. Пусть они были и не теми последователями, что когда-то приложили руку к его смерти, но томящейся в душе ненависти нужен был выход. Ему, по правде, было все равно, кого убивать. Достаточно было просто кому-то попасться под горячую руку Бога севера.

Старый монах сплюнул на его черный сапог. Он оскалился, демонстрируя разводы крови на белых зубах. Сыванхуа коснулся подбородка монаха и приподнял его голову, вынуждая посмотреть на стоявшего перед ним Бога. Несмотря на то что его сердце бешено колотилось в груди, словно стремясь выпрыгнуть наружу, монах подавил внутренний страх и взглянул в глаза своей смерти.

– Ты самими Небесами проклят… Лучше бы еще тогда мы выставили тебя за дверь, и ты бы сдох в мучениях, как подобает безродной псине. Даже твой скулеж не вызывал бы ни у кого жалости… Лишь презрение! – Слова монаха, обращенные к Ю Вэйюаню, звучали резко, однако не задели самовлюбленного Бога.

– Презрения, говоришь? – усмехнулся Чжоу Чжуаньсу. – На самом деле, я решил позволить Его Высочеству наследному принцу разделить со мной этот прекрасный момент. Как-никак, а он многим пожертвовал, чтобы это тело стало моим. Я обязан отблагодарить его. Так давай, Ю Вэйюань, разделим с тобой эту ненависть…

Последней фразой Чжоу Чжуаньсу явно обратился к принцу. Му Ян поднялся на ноги, чтобы получше разглядеть лицо Бога. Хотя Чжоу Чжуаньсу продолжал улыбаться, взгляд его стал безжизненным, настолько пустым, словно, несмотря на легкий румянец на щеках, его душу сожрали демоны, оставив лишь пустой сосуд.

Но ведь так оно и было. Ю Вэйюань всегда был лишь сосудом для более сильного существа. Вот только для чего тогда он был рожден? И для чего его близкие столько страдали? Неужели ради того, чтобы Ю Вэйюань так закончил свою жизнь, став очередной пешкой в игре, где правят короли, а остальные фигуры ложатся трупами ради великих? Кто прозвал их великими и кто дал им право вершить судьбы других? Кровная клятва и благородная кровь, что течет в жилах одних. И жилы, что готовы вскрыть другие, дабы пролить эту кровь, не желая продолжать жалкий род и свое никчемное существование. Желая свободы и обыденных человеческих потребностей, которых они лишены в этом перерождении.

Уголок губ принца потянулся еще выше, он продолжал смотреть на коленопреклоненного монаха перед ним. Грязный рот, который ничего, кроме очередного проклятия, извергать не мог. Но в глазах принца это была всего лишь изуродованная серая тень, которая до ужаса пугала – а то, что пугает, нужно уничтожать. Такой урок усвоил Ю Вэйюань: более бежать у него не получится, остается только убивать.

– Я обязательно позволю принцу услышать ваш посмертный крик…

Это последнее, что услышал монах. Не успел он опомниться, как с его плеч уже слетела голова. От столь ужасающей картины остальные монахи покрылись холодным потом и вскрикнули, воздавая молитвы Небесам.

– Он все еще жив… – прошептал про себя Му Ян, собравшись с силами, и снова позвал его по имени: – Ю Вэйюань…

Чжоу Чжуаньсу проигнорировал попытку демона достучаться до принца. Он позволил Ю Вэйюаню лишь наблюдать за жестокостью происходящего, но не позволял управлять телом и разумом. Устав от скучной жизни, Чжоу Чжуаньсу просто игрался, как когда-то игрались с ним.

– Какому Богу вы молитесь? Что-то я не слышу ваших молитв и не вижу искренности в ваших глазах… Боюсь, если все же никто не снизойдет с небес, мне придется прикончить вас… – Чжоу Чжуаньсу лукаво хмыкнул, расхаживая по храму и своим непринужденным видом заставляя монахов холодеть от страха. – А ведь мы только начали наше знакомство… Как же с вами скучно…

Му Ян повторил имя Его Высочества, не теряя надежды:

– Ю Вэйюань.

Чжоу Чжуаньсу раздраженно прикрыл глаза. Он желал оставить демона напоследок, чтобы хорошенько позабавиться с ним, но тот оказался до жути назойливым. Обернувшись, Чжоу Чжуаньсу наконец ответил Му Яну:

– Будь паинькой, сиди смирно, пока я тут не закончу. Потом я обязательно обращу на тебя внимание…

Демон же на насмешливый комментарий Бога ответил коротко и твердо:

– Верни его.

Чжоу Чжуаньсу приподнял бровь. Ему эти слова показались смешными.

– Серьезно?

Му Ян не успел ответить Богу, как перед глазами Чжоу Чжуаньсу блеснула пара полупрозрачных нитей.

Увернувшись, Чжоу Чжуаньсу перерезал их одним взмахом лезвия. Несмотря на кровоточащую рану, Лань Шицан так же призвал свое духовное оружие, намереваясь сразиться с Богом на клинках.

– Если Бог не желает повиноваться, то будет уничтожен.

Направив острие Сыванхуа на белокурого демона, Чжоу Чжуаньсу ответил Муоуши, зная, что тот непременно наблюдает за происходящим:

– Как бы ни был силен этот демон при жизни, ему все равно не одолеть меня. А в виде марионетки подавно. Собрал лучших из лучших, а сам небось даже меч в руках не держал…

Нужно помнить, что сейчас это всего лишь марионетка, которую дергают за ниточки. А значит, повадки и мысли всех марионеток, которыми управляет Муоуши, будут одинаковыми. Не зная, на чьей стороне Чжоу Чжуаньсу, Му Ян все-таки рискнул поинтересоваться:

– Откуда ты знаешь, что тот, кто управляет этой марионеткой, не мечник?

– От моей руки пали многие. Перед нами стоит стратег, не воин. Тот, кто любит наблюдать из тени. Наблюдать и рассуждать, а после уже делать выводы и действовать. Это место пропитано кровью падших Богов… У Муоуши не должно было возникнуть проблем с управлением столь искусно сотканной игрушкой. Даже когда я проткнул ему живот, он не сопротивлялся.

Лань Шицан стоял молча, внимательно слушая Чжоу Чжуаньсу. На лице мужчины расцвела неискренняя улыбка. Му Ян помрачнел, увидев ее. А вот Бог явно ни о чем не беспокоился.

– Вы, – с должным почтением обратился Лань Шицан к старым монахам, стоящим позади него. Несмотря на то что Долина бессмертных была их территорией, где властен один лишь Будда, они полностью подчинились воле этой демонической куклы, точнее, тому, кто управлял ей. Прищурившись, Лань Шицан с особой нежностью добавил: – Изгоните из этого тела душу.

– С-слушаюсь, – склонив голову, пробормотал один из служителей храма.

Пока Лань Шицан нерушимой стеной стоял между монахами и низвергнутым божеством, что грозил им смертью, те поспешили воспользоваться моментом и сложили ладони в печатях, концентрируя все свое духовное Ци в золотом