Игорь Гунькин - Завтра будет буря

Когда Костя закончил, воцарилось неловкое молчание. Парень в упор смотрел на начальника станции, а тот, полностью погрузился в свои мысли и, напряженно думая, смотрел стеклянным взглядом в кирпичную кладку противоположной стены.

— Хорошо- наконец прошептал тот. — Иди домой, выспись… только это, больше никому, ладно? И Никиту предупреди- Начальник откинулся на деревянную спинку своего стула, та жалобно скрипнув, приняла весь вес его спины. Кивнув, Костя молча вышел за дверь. Только выйдя из здания администрации, он смог облегченно вздохнуть и начать выстраивать свою мысленную цепочку. «Так, наше начальство собралось Водный заселить… Мда-а, как же я не вовремя… Перенесут надеюсь открытие, или старик все же окажется настолько рисковым…» последние мысли в этой недлинной цепочке до него дошли только когда он уже стоял возле дверей своей комнаты.

Закрыв за собой дверь, Костя окинул взглядом комнату. Нужно было как-то отвлечься, и сталкер принялся разбирать принесенное в рюкзаке барахло. В нем оказалась пара каких-то конденсаторов, упаковка «пальчиковых» аккумуляторов, упаковка парафиновых свечей, и еще много всякой мелочи. Вещи, которые могут пригодиться в мастерской, он сложил в мешок и отложил. Но вещь, интересовавшая его больше всего, лежала на самом дне. Это была маленькая подарочная коробочка. Костя аккуратно достал ее, открыл и вынул содержимое. Это был стеклянный шарик на подставке. Внутри шарика ютились фигурки двух белоснежных голубей, раскрывших свои пластиковые крылья во всю длину внутри стеклянной оболочки и вместе, словно пытающихся выпорхнуть из этой тесной колбы, замерли на подставке, закрепленной на дне стеклянного шарика. Вокруг голубей в воде, окружающей незамысловатые фигурки, плавали блестящие кусочки оберточной бумаги. Кусочков этих было множество, и каждая отражала скудный свет Костиной комнаты. Каждый отдельный отблеск был слаб, и его можно было едва различить, но вместе, они погружали глаза смотрящего в светящийся танец искрящегося дождя. Когда сегодня утром, там, наверху Костя впервые открыл эту коробочку, холодными от московского утреннего холода пальцами он понял, что оставить ее здесь он просто не может. Уже спустившись, Костя подумывал оставить шарик себе, но все же решил, что будет лучше подарить ее маленькой дочке своего лучшего друга в знак признательности за все, что сделал для него ее отец. Да и просто, чтобы сделать приятное этой маленькой девчушке.

Празднование дня рождения наметили на восемь вечера. Следовало чем-то занять себя, чтобы отогнать тревожные мысли, до того как он пойдет в гости. Недолго думав, Костя решил забежать на вторую работу в инженерную мастерскую. На Речном вокзале у сталкера была самая опасная, но и самая свободная в плане графика работа: выходы на поверхность проводились не чаще чем раз в две недели, дабы не подхватить лучевую болезнь. Раньше сталкеры ходили в собственные вылазки, таскали заказы или что-то сами приносили и продавали, но со временем запасы истощились и даже самые ретивые бросили эту затею. Ради денег не стоило ходить далеко в одиночку. Время текло, и, чтобы не сойти с ума от скуки, все сталкеры растеклись кто куда, выбрав себе вторую работу. Костя выбрал инженерную мастерскую. На станции был блок, состоящий из трех зданий: научный центр, в котором пытливыми умами рождались идеи, создавались чертежи и проводились опыты, инженерная мастерская, туда передавалась суть проблемы, все наработки и чертежи. В инженерской воплощались идеи ученых и делался опытный образец, который впоследствии передавался в ремесленный цех, и уже там прибор обрабатывали, доводили до ума, упаковывали и увозили монтировать на место. Отлаженный десятилетиями механизм разработки механических изделий работал как единый организм. В отличие от других, эта работа казалась не такой рутинной как остальные, собирать механизмы казалось интересно и всегда нужно было делать что-то новое. Ну и конечно же это место служило неиссякаемым источником свежих и не очень, анекдотов.

Вот он подошел к кирпичной постройке, высившейся до самого потолка станции. Костя достал ключ, сунул его в отверстие увесистого замка, и тот, лязгнув, поддался. Костя толкнул фанерную дверь и вошел. Пройдя по скрипучей лестнице на второй этаж, он побрел к своему месту. Дойдя, плюхнулся на свой стул и закрыл глаза. «Сейчас всего восемь утра, все спят еще…» думал он. Открыв глаза, Костя осмотрелся. Взгляд его остановился на стареньком проигрывателе. Встав со стула, он подошел к нему и включил питание. Заиграла ритмичная музыка. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, с пристрастием оглядел свое рабочее место, сел за столешницу, заранее прихватив с собой паяльник.

До того, как пришел первый сослуживец, Костя успел принять несколько посетителей — обычно люди подсовывали листочки с заказами под дверь, а сломанные предметы клали в специальный ящик, но сегодня, увидев, что дверь открыта, а изнутри играет музыка, на радостях подходили к не спавшему работнику и сдавали ему свои заказы. Первым из сослуживцев пришел Рома. Даже только придя на работу, он уже весь был покрыт машинным маслом, от рук уже давно не оттиралась сажа и копоть, волосы у него были выцветшие, и по цвету скорее всего напоминали темно-серый. Были они также у него взъерошены и давно не знали расчески. На лбу красовались его защитные очки, которые скорее напоминали атрибут летчика времен первой мировой войны, чем современный инструмент инженера. Парнишке совсем недавно перемахнуло за двадцать, он был худощав, доброжелателен и немного повернут на своей работе. Ему как никому легко давалась и механика, и электроника, и все прочие разделы инженерии.

— О, Костян! Привет! Как жизнь?

Настроение у него было приподнятое и он, не тратя время на пустые разговоры, двинулся к своему месту работы. — Ты мне поможешь сегодня? Дрезину бы поскорее закончить… — Рома крутанулся на стуле, и повернулся к Косте.

— Помогу, смотри кстати, что я все утро делал- Костя взял со стола свое детище и продемонстрировал его Роману. Это была спаянная из кусков металла, жести, плавленых гаек и прочего рабочего материала фигурка неведомого, но доброжелательного зверя, замершего на задних лапах в самой высоте своего прыжка.

— Поставишь на капот- протягивая фигурку, сообщил сталкер.

— Во, вот это шняга! Давай сюда, пойду примерю.-

Инженерик взял фигурку и потопал в противоположный край мастерской, где на верстаке лежали листы железа, отдаленно напоминающие обшивку будущей дрезины со встроенным двигателем внутреннего сгорания. Рома поставил фигурку прямо по центру и некоторое время любовался на нее.