Иван Шавлюга - Телепатия. Проклятие языка (СИ)
Спокойствия, как ни бывало в голове у Алёны Игоревны, когда началась истерика у всех сектантов, митингующих на площади. О своём кресте, который надо нести. Темень хоть глаз выколи. Некоторые прохожие включили фонарики и пробирались дальше. А отряду под командованием Алёны Игоревны надо проводить спецоперацию. Был приказ сначала слушать сектантов, чтобы выйти на главаря. Было ясно, что этот мужик просто подсадная утка, чтобы отвлечь от себя. Не исключено, что телепатически Алексей Безродный слышал действия сотрудников КГБ. Да точно слышал. Ох, Боже мой, ведь нужно к тому же проверить, как влияют эксперименты этих утопистов-сектантов на генетику человека. Ведь язык N позволяет включать и выключать гены. Пытаешься проследить чисто технически этих уродов, так ведь они каким-то образом подделываются под магнитную бурю и подставляют детей с какими-то намёками. Они вскрывают все следы. Они используют компьютеры так профессионально, что словно у сектантов штат сотрудников в тысячу человек. Алёна Игоревна ничего не слышит. Как только свет выключили, то сектанты просто притихли. А весь отряд охватил какой-то странный первобытный страх. У всех спецназовцев, да и у Гвоздевой страх. Мистика какая-то, не можешь бежать и арестовывать. И словомешалка в голове. Десять секунд. Ничего не поменялось. Двадцать секунд. Они уже могут начать бежать. Мистика какая-то началась по полной программе — руки у всего отряда на задании тряслись. В прямом смысле слова дрожали пальцы. Даже код для всех стимуляторов бойцов пришлось мысленно передавать, смартфон чуть не упал. И ни какому-то Солнцу взывает Алёна Игоревна, а прямо берёт этот образ белорусского православного креста Ефросинии Полоцкой, чтобы он успокоил и направил. В душе каждого белоруса есть этот крест, который действительно генетически записан при помощи национальных генов. Мистический крест повёл их, уже спокойных и рассудительных. Бойцы спокойно окружили сектантов, которые прекрасно слышали телепатически их состояния, хоть именно из-за этого и тряслись в каком-то странном припадке. Видели крест, который некоторые себе удалили из памяти. Явилась сама покровительница Беларуси Ефросиния Полоцкая.
— Ну, говори, придурок хренов, — говорила Алёна Игоревна и какое-то странно эхо прокатывалось, словно куча усилителей создавала мощный звук. И эффект того, что следователь и Алёна Игоревна говорили синхронно: — Где я по-прежнему? Правильно, на небе. Где все наши предки? На небе. Где все учения предков наших? Правильно, на небе. Т. е. ничего вы там не поменяли. И предки наши спокойно спят и ждут своего часа. И материализовать разрешение не давали. Не давали они разрешение на то, чтобы строить Полоцк в другом месте. Не давали разрешение на то, чтобы проигрывать крестоносцам. Не давали разрешения удалять столько веков из своей истории. Да к тому же, отвечают наши предки, что физически материализовать то, что вы задумали невозможно в реальности по закону Божьему и, следовательно, по законам физики и математики. Вы не выучили ни одного учения, которое дали вам предки наши, так, следовательно, вы или не наши потомки, или вам придётся всё заново учить. Но уже другие методы воспитания мы применим, причём суровые и назидательные. Такие меры воспитания любую утопию разрушат, даже самую фантастическую.
Дальше вдруг вся площадь под сияние небес прокричала вдруг непонятную фразу:
— Кто шагает дружно в ряд? Партизанский наш отряд!
— Чего? — успел только сказать глава манифестантов. Тут же спецназ повязал всех. Тут сектанты поняли как-то это состояние того, что весь город за ними следит. Проект зеркало как-то действовал асимметрично, необычно и странно. И сотрудники КГБ, и спящая Железнова и даже Виктор Викторович, даже собравшиеся на площади простые прохожие, — все понимали, что весь город со всеми гражданскими активистами — это партизанская группировка, которая борется как с мародёрами, ворами и насильниками, как и с сектантами. Всех тридцать человек были арестованы бойцами и их засунули в три машины и увезли. И всё это под знамением северного сияния. Поначалу Алёна Игоревна испытывала что-то вроде дисгармонии: вроде партизаны — это хорошо, чудесно и правильно, но как-то странно, ведь в мирное время. Странно ощущать эффект того, что в особенности молодёжь готова взять и напасть на преступника и разоблачить его. Это должны делать они, следователи. Да ладно бы, если только напасть и разоблачить, помочь по всем правилам. А тут ещё и информаторов весь город. Каждый да сообщает о том, что видел. И диспетчеры фиксируют сигналы и направляют бойцов и агентов на арест сектантов. Только всё равно что-то странное в голове стояло. Этот лёгкий дискомфорт и лёгкая дисгармония. Дискомфорт был вызван тем, что просто с неба несётся буря. Дисгармония же вызвана скорее ещё и магнитной бурей, и злобой на себя за то, что ты не можешь до сих пор поймать преступника, а он там людей пытает. Ещё сектанты на тебя же атаку гипнотическую и устроили.
Алёна Игоревна уже смотрела на небо, полное сияния. Зелёные полосы сияли и переливались разными оттенками, словно некий живописец расписывал уникальными световыми красками небо. Живописец, конечно, с большой буквы, ибо такие красоты не кажутся случайными, а всё закономерно. Всё обладает причиной и следствием.
Железнова даже во сне ощущает свою слабость. Даже сквозь сон слышно то, как организм, не собираясь с этой слабостью бороться, просто лежит и стонет от душевной боли. А душа Ксении опять летает в космосе над планетой Земля, ощущая себя в бестелесном состоянии. И страшно до ужаса, что она уже умерла. Под этим же страхом находясь, Железнова с лёгкостью прилетела на некий пульсар и увидела парты, стулья, доску, окна и стены, потолки и пол в некоем здании. Сначала здание было полупрозрачным, и поверх него была объективная реальность другой планеты, полностью состоявшей из-за льда, а рядом где-то наверняка есть залежи плутония или тория. Но радиацией тут попахивает. Вот какой мозговой центр ответственен за такие бестелесные полёты по космосу? Можно истину в таком состоянии черпать литрами. Только вот устала и от этого Железнова. А тут какой-то оператор вспомнить надо, который ввела когда-то в ходе экспериментов Железнова и тут же забыла под действием стимулятора. Это программа постоянно работала, написанная при помощи данного скрытого оператора. Этот оператор словно навигационный сигнал. Оператор «cress», что в переводе означает просто крест, стоял перед глазами, весь исходный текст, использующий некие открытые самой Железновой сигналы мозга и именно в той последовательности, которой нужно. Даже здесь надо взять свою волю в кулак и просто забыть на время о программировании. Ангел читал какую-то лекцию. Программистка что-то записывала, ощущала всё какую-то слабость. Оператор «cress» позволяет раскрыть предназначение Железновой и указывает одновременно путь к спасению. Этот оператор указывает связь с предками и потомками, он напрямую соединяет эту воображаемую линию между прошлым и будущим. Ангел вдруг подошёл к Железновой и сказал: