Антон Смолин - Последний Шанс
Игорь поборол желание обернуться — свою роль в этом сыграла привычка от постоянного глумления над его расовой принадлежностью.
Затаив дыхание, Синёв подождал, пока дрожь в руках уймётся, утвердился в цели и, чуть прищурившись, выстрелил.
Пауза.
— Твою мать, попал!! — крикнул кто-то потрясённо сзади.
Толпа загудела, и по ней понеслись одобрительные фразы: конечно, ведь не забыли, что им Окунь пообещал, если Игорь попадёт в мишень, что и случилось.
— Молодец, — не скрывая удивления, сказал Никитич и забрал у Синёва пистолет, выдав взамен бумажку с печатью «пропуск» и только что поставленной своей подписью внизу.
— Да это потому, что у него зрение хорошее, щуриться даже не надо. — Нетрудно было узнать голос: он принадлежал тому же человеку, который до выстрела Игоря говорил про китайскую армию.
Синёв обернулся и поискал взглядом наглеца. А тот и не таился вовсе, стоял прямо в первом ряду и насмешливо смотрел на Игоря, а когда тот с лёгким прищуром глянул на него, сказал прямо в лицо:
— Чего щуришься-то? Сказал же, не нужно, природа наградила… Я даже не понимаю, то ли ты в себя смотришь, то ли на меня.
В голове у новичка мгновенно возникла оценка этого человека: обычное быдло с вечно тупым выражением на одутловатом небритом лице. Вот только почему он одет как самый обычный сталкер?..
В Игоре вскипела ярость, он крепко сжал кулаки и вплотную приблизился к оскорбившему его человеку. Возможно, ещё трое суток назад он бы и проигнорировал оскорбление, но испытания последних дней не позволили ему сделать этого: он чуть не погиб, стал убийцей, столько пережил, и тут над ним насмехается какой-то ублюдок, как будто Игорь хуже других людей.
— Чего ты там проблеял? — сквозь зубы процедил он.
— Да упаси боже, ничего! — Расист театрально замахал руками. — Ты же можешь позвать всю свою большую китайскую семью, и они меня…
Договорить ему не дал мощный удар в челюсть, которым Игорь наградил своего обидчика, после чего тот мешком повалился на землю.
— Ах ты овца узкоглазая… — простонал сталкер, держась за место удара и пытаясь встать.
Игорь занёс руку для ещё одного удара, но кто-то остановил его, взяв за плечо. Синёв обернулся. Конечно же, это был Окунь.
— Чего творишь?! — зло спросил Андрей, сверкая глазами и опасливо косясь на встающего сталкера.
— Так он же сам, сука…
— Кто тут сука?! — взревел поверженный и почти сразу же поднявшийся на ноги расист, и кинулся на Синёва, но тот ушёл с линии атаки, и «мясо» пролетело мимо, перевернув стол и чуть не придавив им Никитича; в воздухе закружились бумажки, призванные быть билетами на «бега».
— Вы чё, ох…ли, что ли?! — заорал Никитич, вскакивая со стула и окидывая противников гневным взглядом. — Какого хрена вы беспределите?! Законов не знаете?! Короче, всё! Назначаю между вами поединок на «бегах»! Без возражений, это решение не обсуждается!
— Что? — очумело произнёс сталкер, вставая и мутным взглядом глядя на Никитича. — Я — с этим недопёском?!
— Заткнись, Буйвол! Этот, как ты говоришь, «недопёсок», тебя как ребёнка сделал, так что я бы на твоём месте вообще не вякал! Побежите после бандитов и ещё трёх пар. И точка! — Он перевёл взгляд на Игоря. — А ты свой билет вообще выкини, участники допускаются бесплатно…
— Всё равно не победит, ноги больно короткие… — со злостью сказал Буйвол, поспешив удалиться с места происшествия, и по пути специально задев Игоря плечом. Проводив его взглядом, несколько человек кинулись помогать Никитичу поднимать с земли призовые билеты на «бега», а остальные принялись обсуждать только что произошедшее и тут же делать ставки.
Окунь тронул Игоря за локоть, давая понять, чтобы он следовал за ним, и вывел из толпы к заждавшемуся и интересующемуся причиной криков Виктору.
— Что там произошло? — спросил он, как только Окунь и Синёв оказались возле него.
— Да вот товарищ билет выиграл, а заодно и раунд себе, — ответил Окунь и тяжело сел на скамью рядом со своим приятелем.
— Как так получилось? — не понял сталкер.
— Так. Буйвол опять язык распустил, а Игорь драться кинулся, и Никитич им раунд назначил. Хотя… он правильно поступил, свою честь надо отстаивать. Вот только они бегут в девятом забеге, а это не есть хорошо… Мутанты будут сильно возбуждены предыдущими раундами, достаточно злы, станут представлять большую опасность.
— Да-а, — покачал головой Бельмут. — Фигово дело. Если бы ещё третий раунд, то Игорь бы просто проиграл, а девятый — это уже даже угроза жизни…
— А что, этот урод такой опытный? — с кривой ухмылкой спросил Синёв, которого только теперь начала отпускать злость, приходить понимание внезапно возникшей перед ним проблемы.
Виктор пожал плечами и сказал:
— Ну, раз десять-то, наверно, бегал, из них проиграл всего два, и то в начале. А однажды даже кровососа одним ударом в нокаут отправил, здоровый, падла…
— А меня чего ж? Я-то всяко мутанта слабей буду.
— Так он выпил же, да и наверняка из ходки только что вернулся, поэтому уставший. К тому же неизвестно, что бы было, если б Никитич его пыл не охладил. Но до забега-то он восстановится, в этом не сомневайся.
— Вот чёрт!.. — застонал Игорь, окончательно поняв, какая безрадостная перспектива складывается перед ним.
— Да ладно, успокойся, — сказал Окунь, глянув на него. — Сделанного не воротишь. Пойдём лучше, я тебе к забегу подготовиться помогу. Потом ещё место для лицезрения представления надо занять.
— Да, идите, — произнёс Виктор, и по очереди пожал руку каждому. — Удачи тебе, Игорь!
— Спасибо, — через силу улыбнувшись, поблагодарил Синёв, и они с Окунем вышли за пределы бара, направляясь к штабу-гостинице.
Прокручивая в голове всё послужившее поводом для драки, Игорь вспомнил кое-что и спросил у сталкера:
— Слушай, а кто этот Буйвол вообще такой? Вольный бодяга?
— Да гнида он, — пространно ответил Окунь, сплюнув на землю.
* * *Начало «бегов», как это бывает с любыми серьёзными мероприятиями, затянулось. Только в двадцать два — сорок «свободовцы» обошли забор из проволоки, огораживающий деревушку по периметру, и «включили» освещение, то есть поставили факелы на границах деревни, чтобы зрителям было хорошо видно всё происходящее «на сцене». На её территории в разных концах и в центре также горело пять костров в железных бочках, и благодаря этому свету ещё до начала состязаний можно было заметить силуэты мутантов, мечущихся в деревне и предчувствующих что-то неладное.