Зеб Шилликот - Экстерминаторы. Стальной город
Чем ближе они подходили, тем заметнее становилось, что парусина шапито была старой, местами продранной и залатанной — этакое лоскутное одеяло, похожее на огромную, нелепую шахматную доску, сложенную из парусов целой армады потерявших мачты клиперов.
Шапито напоминало штопанную палатку, сшитую из множества разноцветных клочков, в которые иногда превращает паруса буря. Несмотря на изношенность, полотно было жестким, словно просоленным морскими водами и ветрами.
Звериный запах усилился, стал почти одуряющим.
Ступив под навес, полотнища которого хлопали под ударами ветра, словно бич в руках дрессировщика, Джаг подумал, что попал в зверинец.
Толстый слой опилок покрывал земляной пол и деревянный настил в клетках, теснившихся вокруг круглой площадки, на которой когда-то проходили представления. Высота некоторых клеток достигала добрых десяти метров. За решетками металось самое разнообразное зверье, не столько напуганное непогодой и лязгом, доносившимся с автомобильного кладбища, сколько неожиданным появлением двух чужаков.
Тут были собаки, волки, различные представители семейства кошачьих, хватало и пернатых. Огромное их количество щелкало клювами и хлопало крыльями в небольших квадратных клетках, обтянутых сеткой, другие, размерами побольше, перепархивали с места на место в больших, густонаселенных вольерах. К удивлению Джага, голуби мирно соседствовали с такими хищниками, как ястребы, луни, орлы.
Как ни странно, вся живность суетилась в клетках в полной тишине, не издавая ни писка, ни рыка.
Неподалеку копошился мальчуган в потрепанном комбинезоне. Держа в руке ведро, он разбрасывал по полу свежие опилки.
В центре арены вокруг большого стола столпились занятые какой-то работой люди в серых потертых халатах.
Не веря своим глазам, Джаг подошел ближе, сопровождаемый неотступно следующим за ним Кавендишем.
Служащие работали с быстротой и точностью роботов, что выдавало долгую практику, когда каждое движение оттачивалось до автоматизма.
Один доставал из большого брезентового мешка письма, сворачивал их в тонкие трубочки и вставлял в никелированные патроны с завинчивающимися крышками. Второй с необычайной ловкостью прикреплял эти своеобразные контейнеры к шеям больших серых крыс, которых подавал ему помощник с исцарапанными руками.
Джаг и Кавендиш недоуменно переглянулись.
Все грызуны были удивительно спокойны и покладисты, и у каждого на боку виднелось овальное клеймо с буквами «М.Т.» внутри.
Едва дрыгая лапками, они безропотно позволяли прикрепить за головой маленький металлический контейнер с письмом, после чего возвращались в свою клетку, чтобы снова приняться за высохшие корочки сыра.
Приблизившись еще ближе, компаньоны различили на головах животных странные черные коробочки размером не больше наперстка.
— Не знаю, во что мы вляпались, но лично я не хочу, чтобы мне вставили в башку ящик Пандоры! — проворчал Кавендиш.
— Странное место! — согласно кивнул Джаг. — Как ты думаешь, что может означать «М.Т.»?
— Международный транзит! — вдруг раздался у них за спиной громкий глухой голос. — Это мой фирменный знак! Он означает, что я, Вольфганг Зун, ручаюсь за доставку чего угодно куда угодно! Согласитесь, это кое-что да значит в наши нестабильные времена.
Захваченные врасплох, Джаг и Кавендиш резко обернулись, словно ужаленные.
Перед ними стоял толстяк с феской на голове, одетый в вышитый жилет и просторные, пышные шаровары. В одной руке он держал веер из слоновой кости, украшенный удивительно тонкой резьбой, и небрежно помахивал им, другой рукой он поглаживал перламутровую рукоять большого револьвера, заткнутого за широкий красный кушак, обмотанный вокруг солидного живота, на котором болтался инфракрасный бинокль.
— Я видел, как вы шли через «сито» — так я называю автомобильное кладбище, — сказал Зун, покачивая головой с видом ценителя. — Большинство из тех, кого ко мне отправляют, отказываются идти через него и возвращаются назад, другие глупо погибают, пройдя половину пути. Чтобы добраться сюда, нужно быть храбрым и ловким. Я наблюдал за вашей «прогулкой» и хочу отдать вам должное — вы не из робкого десятка, ребята! — видя их удивление, он добавил, ткнув большим пальцем куда-то вверх: — Да, да, у меня есть собственный наблюдательный пункт!
Подняв головы, Джаг и Кавендиш увидели под куполом шапито густую сеть всяких трапов, переходов и мостков, сплетавшихся в настоящую паутину, в центре которой висел стеклянный шар — великолепный наблюдательный пост.
— Нам бы хотелось понять, — сказал Кавендиш, не любивший, когда его гладят по шерстке, — что все это значит?
Вольфганг Зун обвел интерьер шапито широким жестом веера. Он выглядел умиротворенным и очень довольным.
— Я возглавляю процветающее предприятие, — произнес он громким, напыщенным голосом профессионального оратора, привыкшего убеждать слушателей. — В этом районе, как, собственно, и в любом другом, у нас больше нет горючего, и традиционный транспорт годен разве что для пополнения моей коллекции на автомобильном кладбище, как вы уже могли видеть! Нет больше ни грузовиков, ни самолетов, и, тем не менее, как и прежде, необходимо обеспечивать перевозку грузов и доставку почты. Люди в основном робки и нерешительны, мало кто может похвастаться вашей закалкой. Пустыня и бандиты наводят на них страх. Больше никто не хочет заниматься доставкой почты или перевозкой товаров. Не скажу, что они неправы — пустыня полна естественных ловушек и кишит хищниками. Лично я потерял там немало своих людей…. Зыбучие пески, змеи, скорпионы, жажда… Засыпаешь в тени кактуса и вдруг — раз! — тебя кусает гремучая змея… Или песчаный тарантул подвернется, или солнце сведет с ума. А есть еще и миражи! Не буду говорить о них, это самое ужасное. Короче, я лишился возможности нанять добровольцев для перевозки и сопровождения грузов, хранящихся у меня на складе. И тогда меня осенила блестящая идея — использовать для связи с труднодоступными и опасными районами животных! А как вы сами знаете, сейчас таковыми являются все территории…
— Животных? — с удивлением переспросил Джаг, поднимая брови.
— Конечно! — воскликнул Зун. — Раньше, например, с этой целью использовали голубей, так почему бы не распространить старый добрый метод на всю фауну? В пределах возможного, разумеется. Животные, в особенности хищники, обладают потрясающим шестым чувством, позволяющим им обходить любые ловушки! Зверь из семейства кошачьих никогда не попадет в зыбучие пески, крыса никогда не станет жертвой ядовитого паука или скорпиона. Почему, спросите вы. Да потому, что ими движет инстинкт! Волшебный инстинкт самосохранения.