Олег Дорофеев - Рыцари потустороннего

В трубке повисло молчание. Неужели бросит в беде?! В принципе, имеет право.

– Макс, дружище, выручай! Не волнуйся, я все решил. Записываюсь в твою команду. Готов к любым экспериментам на благо науки. Больше никакого кидалова!

– Никто тебя не принуждает. Это дело добровольное.

И снова пауза. В желудке заныло. Только теперь до меня дошло, как много он для меня сделал и чем я ему отплатил… Я чуть не плакал от досады.

Выждав паузу, Макс произнес:

– Ладно, не загоняйся. Сегодня уже поздно, а завтра часикам к двенадцати я тебя выцарапаю.

– Ты настоящий друг!

– Все, конец связи, а то тебя запеленгуют.

Можно ли забрать человека из психушки? Если не заинтересованы врачи, настойчивость родственников вряд ли поможет. Пройдут недели или месяцы, а потом – пожалуйста, забирайте ваш «овощ». Все равно обратно принесете… Братки – вот кто реально может спасти. Неважно – красные они или синие.

Макс решил практически невыполнимую задачу. Не являясь даже близким родственником, забрал человека из психушки с приклеенным на лоб диагнозом. Не знаю, что он сделал: подключил спецслужбы вместе с ворами в законе или устроил звонок из кабинета губернатора, – меня не просто отпустили, а проводили с заискивающими улыбками и пожеланиями доброго здоровья. Хотите верьте, хотите нет, но завотделением устроил в своем кабинете маленький фуршет с коньяком и бутербродами (это для человека, которого они лечили от алкогольного психоза!).

Я выполнил обещание – расплатился с Толей. Мы тепло попрощались. Перед дверью, открывавшейся с помощью психоручки, я обернулся и помахал ему рукой:

– Главное, помни: нос и носки ботинок должны смотреть в одну сторону.

Он ответил очень серьезно:

– Я постараюсь.

Макс завел двигатель своего серебристого «Лексуса». Опять новая машина. Где он только деньги берет?

– Ну, как самочувствие?

– Ловлю кайф.

– Догадываюсь. Пять дней на химии.

Я процедил сквозь зубы:

– Засужу, гадов!

– Не советую. Люди годами ведут судебную тяжбу с подобными заведениями, по крупицам добывают доказательства своей правоты. Почему были госпитализированы, чем «лечили», какой поставили диагноз… Все эти данные строго засекречены – врачебная тайна, сам понимаешь. Кроме того, тут не только соседка постаралась. Помнишь того врача со «скорой», с которым ты повздорил, когда умерла Лена?.. Павлина ему сунула всего две тысячи рублей, но он сделал гораздо больше – по собственной инициативе.

– Вот урод!..

– Я тут снял для тебя квартирку, оплатил за два месяца, сестричка к тебе походит, капельницы поделает. Дня через два оклемаешься. Дальше будешь ходить сам – немаленький.

– Спасибо… Ты столько времени на меня потратил. А как же работа?

– Вчера уволился.

– И тебя эта система достала?

– Наоборот, все очень предсказуемо. Начальник умолял остаться, бальшие тыщи сулил. Но у меня другие планы. Сегодня устраиваю отвальную в кабаке, надо бережно хранить связи, особенно с таким полезным заведением.

Во время встречи с Максом произошло озарение, внутри меня словно зажглась яркая лампа, озарив все закоулки души беспощадным светом, о котором так много толкуют во всяких книжонках.

Расставание с Максом на целых полтора года превратило мою жизнь в извилистую дорогу на пути к примирению. Пройдя через боль, предательство, разлуку, чужую смерть и психушку, я понял, что безвольно брел в потемках абсурдных событий, прописанных на неведомых скрижалях моей судьбы. Макс предлагал насытить жизнь хоть каким-то смыслом. Ко мне вернулась уверенность. Я верил, что все будет в порядке, в какие бы опасные эксперименты меня ни втянули…

Спустя три дня самочувствие пришло в норму, и не только благодаря капельницам, но также нежным ручкам медсестры Валечки. Я отправился домой, чтобы забрать кое-какие вещи.

В квартире пахло краской – соседка затеяла ремонт, видимо решив, что я вернусь очень не скоро. Вполне вероятно, она рассчитывала отправить меня в дом хроников. Хорошо хоть, что замок не сменила…

Я вошел в квартиру так внезапно, что Павлина не успела юркнуть в свою комнату. Она стояла посреди пропахшего краской коридора с кисточкой в руках, выпучив рыбьи глазки, – явно не ожидала, что меня так быстро выпустят… Что, подлая старушенция, ты решила воевать без правил? Ладно, следующий ход за мной… На память пришла каннибальская считалочка собственного сочинения:

С трудом поборов желание задушить эту подлую бабу, я мобилизовал все запасы оптимизма и приветливо улыбнулся:

– Здравствуйте, Павлина Григорьевна! Мне вас так не хватало…

Она уныло отозвалась:

– Ой, Владислав. Уже выздоровели?

– А как же!.. Вашими молитвами.

В ее глазах-буравичках полыхала ненависть пополам со страхом. Теперь она ожидала возмездия, а поскольку я врач (а в ее понятии это все равно что химик), значит, в подобных обстоятельствах – потенциальный отравитель. Теперь вся кухня будет в моем распоряжении. Свою стряпню она будет готовить в комнате на электроплитке.

– Гляжу, вы ремонт затеяли?

– Да вот, пришлось потратиться…

Слово «потратиться» она произнесла так, словно я лишал ее последней корочки хлеба. Птичье лицо вытянулось, кадык дергался на морщинистой шее.

– Похвальная инициатива. Однако я на это дело не подписывался.

– Ничего-ничего, потом рассчитаемся…

Так и подмывало ей нахамить, но психушка многому научила. Со словами выходит злость, а когда желаешь отомстить – ее надо холить и лелеять.

Я наслаждался эффектом. Павлина стояла передо мной, как маленький злобный тролль. Щелка рта беззвучно открывалась и закрывалась, все чувства проступили на ее лице, как водяные знаки. Получалось, ее обманули дважды: сначала люди в белых халатах, на которых она рассчитывала, теперь вот на ремонт потратилась, а кто возместит?! Другую бы кондратий хватил, но моя несгибаемая старушенция привыкла к ударам судьбы.

Я открыл свою комнату и грохнул за собой дверью с такой силой, что с потолка откололся кусок штукатурки вместе со свежей краской.

Теперь надо выспаться, потом потустороннее и все остальное…

Через шестьдесят четыре часа я ехал к Максу – сдаваться.

Я не представлял, что ждет меня впереди, поэтому машину оставил на стоянке, заплатил за месяц вперед и воспользовался общественным транспортом. Сначала – метро, потом автобус, который, естественно, застрял в пробке.