Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

Кольца на лбу провернулись и остановились. Ещё раз. Дуга в груди натянулась от лба вниз, к двум звериным глифам, и натянулась не так, как ночью у сектанта. Тогда было голодом, чёрной дырой, в которую всё проваливалось. Теперь иначе. Скорее как жила, что соединяет две кости и держит их вместе. Я повёл энергию к режущему и поймал, что идёт она не прямо в кисть, а сперва вверх, к кольцам, через дугу, через третью точку, и только оттуда вниз, в руку. Три знака откликнулись разом.

Будто из трёх глухих ударов в барабан наконец сложился ритм, а из ритма вышло слово.

Замер на пол пульсации. Метка. Стоит толкнуть в полную силу, она вспыхнет, и я загорюсь для них. Прикинул быстро. Риск есть. Если за мной идёт ещё один, вспышка его наведёт, но Лаэрс был один. От того и тащил меня в нору, а не к старшим. Второго так скоро вряд ли пошлют. Караван настороже, дозоры удвоены, не лучшее место и время на меня кидаться. А главное, если не проверю это сейчас, в тишине, своей волей, то узнаю свою силу в тот самый миг, когда она понадобится в бою, и не буду понимать, на что вообще способен. Так я уже едва не лёг под нож в проходе у людей Скальца.

Это всё досталось мне кровью. Через нос, через рвоту, через чёрное Зерно, через труп с перерезанным горлом в каменной норе. Я хотел знать, что оно работает. Сам, своей рукой.

Выбрал цель. Сухой каменный выступ шагах в пяти, тонкую плиту на сломе гряды, отколовшуюся когда-то и севшую косо.

Копьё держал в правой. Бить собрался не лезвием. Энергию повёл по линии руки и древка разом, не разделяя их, будто рука продолжалась в оружие. Чистой техники тут не было, я сам толком не знал, что выйдет, потому движение взял маленькое, короткое, без замаха. Просто свёл руку с плечом и потянул на себя.

Режущий вспыхнул в кисти. Дуга натянулась струной. Кольца на лбу провернулись резко. Что-то прошло от лба вниз, по дуге, к руке, единой жилой. С линии руки и древка сорвалось. Срез. Тонкая светлая полоса, тихая, быстрая, почти без звука. Та самая, что прошла когда-то по ключице Сарна, только теперь она шла из меня туда, куда я её послал.

Полоса легла на плиту.

На пульсацию ничего. Камень стоял, как стоял. Я успел подумать, что промахнулся или что силы не хватило. Потом по-серому проступила ровная тёмная черта, тонкая, будто кто-то провёл ногтем, только ноготь этот резал породу. Верхушка выступа дрогнула, поехала вбок по срезу и сползла в осыпь, гулко стукнув о нижние камни.

Я глядел на расколотую плиту и не дышал. Не оттого, что вышло красиво, а потому что… вышло. Не случайность. Моё. Цену я почувствовал сразу, и она была злой.

Источник просел почти до дна. Колени подломились, я качнулся вперёд и едва успел упереться в копьё, чтобы не сесть лицом в осыпь. Перед глазами поплыли красные пятна. Сбой ударил на третьей пульсации, провалился глубоко, дёрнул вмятину, и от вмятины горячая злая волна прошла под рёбра. Зажглась она или нет, я не знал, но что-то там полыхнуло коротко и нехорошо. Дыхание сбилось. Повторить это прямо сейчас я бы не смог, даже если бы на меня кинулись все разом.

Я выпрямился, держась за древко, перевёл дыхание и обернулся. Большинство были заняты. Кто у бочки с гарами, кто у тента, кто у оси. Но Эрхард стоял дальше, у центральной повозки, и смотрел в мою сторону.

Видел ли он сам срез, я не понял. Но как я просел, держась за копьё, он точно видел. Я не зря выбрал место в стороне. Если кто-то и заметил, то не должен был понять, что именно произошло. В ту ночь, я тоже использовал глиф, но мне никто ничего не сказал. Не уверен, но возможно, они не ощущают, когда я активирую свои техники. Может потому что они звериные или потому что я ещё Зерно. Неважно.

Я медленно опустился, снова потрогал бок, будто всё это время возился только с раной, и так же медленно двинулся обратно к повозке. Сердце колотилось не от среза, а от чужих взглядов. Я заставлял себя не торопиться, ставить ногу ровно, дышать ртом. Дойдя до борта, опустился, прикрыл веки, будто задремал, а сам слушал, не подойдёт ли. Не подошёл.

Сел на своё место. Внутри впервые за день что-то переменилось.

Я всё ещё боялся. Пустоты, метки, секты, того, что во мне сидит и не спрашивает меня, но рядом со страхом легла опора. Я получил не только угрозу, но и силу. Ещё одна техника, которая мне доступна.

Дальний режущий удар есть, пусть и дорогой по энергии. Если научиться, можно бить тех, кто сильнее, не подходя вплотную. Если связать со рваным шагом, выйдет что-то злое. И если метка горит при каждом применении, использовать его надо редко и наверняка.

После того чему я научился в школе, мне досталось ещё что-то своё, а ведь я даже не Росток. А после него мне дадут ещё техники… Несмотря на всё, что случилось, я был рад своему заданию.

* * *

Лагерь ночью поставили не так, как накануне. Повозки сдвинули плотнее, дышло к борту. Костёр развели ниже, едва выше углей. Центральные повозки с грузом закрыли так, что между ними и человеку было не протиснуться. Эрхард обошёл печати лично, тронул каждую пальцами. Дрок, несмотря на раненое плечо, держался на ногах и ходил по периметру.

— Белого куда? — буркнул кто-то.

— На виду, — отозвался Гарек.

Фраза эта работала в обе стороны. Чтобы меня было кому прикрыть. И чтобы за мной было кому смотреть.

Гары в центре лагеря переступали с ноги на ногу и дергали ушами, реагируя то ли на ночной холод, то ли на то, что спрятали под тентами. Дозорные стояли по двое спиной к костру и внимательно смотрели в темноту. Сменялись они теперь чаще, чем вчера. Никто больше не травил байки и не красовался с оружием. После событий прошлой ночи все в лагере поняли, что спокойной дороги