Капитан Немо - Играя с судьбой (СИ)

И предложение Гайдуни тоже кстати. Не придется врать самому. Старик Равэ меня знает давно, как бы не заподозрил обмана, а так…. Уговаривая товарищей, Гай, выложит им историю, щедро добавит от себя пикантных подробностей. И через пару недель историю о моем «незаконнорожденном отпрыске» будет знать весь Торговый Союз. Может статься, она остановит хоть часть рьяных папаш, мечтающих накинуть на мою шею удавку брачных обязательств и сватающих в жены симпатичных и не очень дочурок, надеясь поправить финансовое положение. И не желающих задуматься, что не для меня эта роскошь — брак. Семья, это в первую очередь обязательства, а женского внимания и ласки мне и без них перепадает достаточно.

— Хорошо, Гайдуни, не будем тянуть. Иди, договаривайся.

Цапнув на прощание из вазочки еще один персик, парень направился к выходу. Остановившись у дверей и отвесив шутовской поклон, Гайдуни подмигнул и только после этого покинул апартаменты. А я сунул под язык пару таблеток, радуясь, что больше нет необходимости держаться молодцом и прислонился виском к стеклу, пытаясь облегчить сильнейшую головную боль, окончательно уверяясь в собственной ненормальности.

Да, я — ненормальный! Сумасшедший, невыносимый псих! Дополнительным поводом убедить себя в этом было то, что нормальные люди «Поцелуи ветра» смаковали по капле, даром что пилось это вино как кристально-чистая, ледяная вода родника, легким холодком обжигавшая нёбо и щеки. Нормальные люди не забывали что достаточно двух-трех бокалов, чтобы допиться до невменяемого, практически, состояния.

Один глоток — забыты заботы. Два — и любой старик чувствует себя юношей. Три — накатывает поразительное ощущение полной власти над миром. Кажется, что за спиной растут крылья, а Вселенная, повинуясь, ластится к ногам и униженно заглядывает в глаза, пытаясь угадать помыслы и желания.

Я же наслаждался куражом, не думая о последствиях, ведь гудящая голова — не настолько высокая цена, чтобы отказаться от наслаждения. Я не знал, какие травы рэане мешали с соком спелого черного винограда, чтобы через несколько лет получить нектар тысячами маленьких солнц взрывающийся в крови. Я даже не пытался купить этот секрет. Поздно и незачем. Прежнему миру немного осталось.

Даже если мы вырвем суперпорт из рук Анамгимара, это даст отсрочку. В год, два или три. Всем нам немного осталось. Лиге и Раст-эн-Хейм. И не имеет никакого значения, что враждовали мы тысячелетиями. Раньше бы нам объединиться… чуть раньше. Но что жалеть о прошлом? Его не вернуть, время не ходит вспять. Можно только надеяться и бороться.

Подойдя к столу, я потянулся к бутылке форэтминского, плеснул вина на дно бокала, глотнул, пытаясь избавиться от сомнений и стыда, которые подтачивали решимость. Через пару минут стало чуть легче.

Взъерошив волосы, я огляделся, поймал в зеркале свое отражение, усмехнулся: Гая спровадили, теперь стоит поговорить с навигатором.

Пройдя по комнатам, я нашел рыжего в кабинете. Парень сидел за столом с книгой в руках, делая вид, что кроме стихов Ареттара его больше ничего в этом мире не интересует.

Прикрыв за собой дверь, я подошел к столу, сел рядом, пристально рассматривая пилота. Жаль, но мы с ним совсем не похожи. Мало того, что рыж, у парня тонкие, схожие с ирдалийскими черты лица, миндалевидный разрез светло-серых глаз, и золотистый, а не бронзовый загар прилип к коже.

Все, что есть у нас общего — за пультом мечтательность Рокше уступает внимательности хищника. А еще парень не привык униженно гнуться в поклонах, стараясь не перечить собственной гордости. Так же, как я.

Юноша, заметив, что его внимательно рассматривают, с шумом перелистнул страницу, попытался читать дальше, но не выдержал и, отложив книгу, прямо посмотрел мне в глаза.

— Ну и как прошло предварительное совещание? — спросил холодно.

Почувствовав, как вспотели ладони, я машинально обтер их о китель. Отчего-то мне вновь стало не по себе. Отчего-то не хотелось, чтобы парень упрямился.

— Наш разговор с Гайдуни слышал? — протолкнул я сквозь перехваченное волнением горло.

— Немного. Уж очень шумели. А что, нужно было уши воском закапать, папа?

Яда в его голосе было достаточно, чтобы любая змея в узлы завязалась от зависти.

— Тебе что-то не нравится?

Он безразлично пожал плечами, со стуком положил томик на стол.

— Арвид, спасибо, конечно, но вы же понимаете, я хочу знать кто я и откуда, а то, что вы сказали представителю Оллами, это — неправда. А что будет, если все вдруг откроется?

— Ничего не будет, — выдохнул я, — Ничего! Все равно мне нужен человек, которому я когда-нибудь оставлю дом, деньги и дело.

Несколько долгих секунд парень молчал, потом встал, прошел по комнате и вернувшись посмотрел мне в лицо.

— Меня не убьют за ваши интриги? У Анамгимара вполне может возникнуть такое желание.

— Ну, тебе же не два года, верно? И как представитель класса торговцев, ты получишь право защищать свою жизнь и свободу любым способом. Это лучше чем не иметь права ответить. Не так ли?

Парень ненадолго задумался, потом кивнул и вновь спросил:

— Арвид, то что вы признаете меня сыном, это означает, что у вас больше не будет тайн от меня? Вы расскажете мне, чем занимаетесь, к чему стремитесь? Не будете больше водить за нос, пытаться манипулировать. Так?

— Да, — ответил я, решившись, словно бросаясь в холодную воду. Помолчал и добавил: — Именно так. Я объясню все, только дай мне немного времени.

Вот и все, пути назад нет: документы подписаны, заверены двумя главами Гильдий, входящих в Совет, и одного полномочного представителя. Отныне для всего мира Рокше — еще один из Эль-Эмрана. Мой сын, преемник и наследник.

Поздравления приняты, слова благодарности сказаны. Я не знал, поверили ли Айджид и Равэ в преподнесенную им историю, но ни один не высказал вслух сомнений. Даже Гайдуни всю церемонию вел себя на редкость сдержано, умудрившись воздержаться от колкостей и не портить мне настроения.

Но, не смотря на это, на душе скребли кошки. Вечером предстоит неприятнейший разговор. И не хочу, но надо — незнание никого еще не защитило и не спасло.

Можно закрывать глаза и прятать голову в песок, стараясь не повстречаться взглядом с опасностью. Только это само по себе не заставит опасность исчезнуть.

Прав Рокше, требуя на свои вопросы ответа. Я втянул его в игру с Судьбой, заставил рисковать жизнью, свободой и честью. До сих пор молчал, используя его втемную, и только небо знало, насколько из-за этого я стал противен сам себе. Даже если бы он не потребовал ответа, я не смог бы и дальше молчать. Но все равно мне было не по себе от той правды, которую я должен был вскоре рассказать рыжему.