Джеймс Баркли - Эльфы. Во власти тьмы
Пелин стояла на крыше театра «Хаусолис». Теперь она, по крайней мере, понимала причины, которыми руководствовалась Катиетт, устроив здесь штаб. Но это было единственным проявлением здравого смысла, с которым она столкнулась в то утро. Бедняги Олмаата внизу уже не было — глухой ночью его потихоньку унесли оттуда на носилках, когда мятежники немного утихомирились и на улицах стало спокойнее и безопаснее, чем днем.
Он ушел, чтобы встретиться на общем сборе вместе с остальными элитными воинами в огромной чаше Ултана, раскинувшейся к востоку неподалеку от города. Ушел, чтобы принять решение, к которому придут ТайГетен, каким бы оно ни оказалось. Гвардейцы Аль-Аринаар, в большинстве своем, помогали им. Иниссулов будили от тревожного сна, вытаскивали из укромных убежищ и тщательно охраняли, пока они с гордо поднятыми головами выходили из своих покрытых боевыми шрамами домов, направляясь туда, где в лесу их ждали сопровождающие.
Все было проделано быстро и согласованно. Так, как это свойственно ТайГетен. Пелин завидовала им. Не их проворству, силе и потрясающим навыкам. Она завидовала ясности их восприятия. Незамутненной чистоте их веры. Можно назвать это простодушием, но они не испытывали смятения или растерянности. Для них существовали только два цвета — черный и белый.
Рассвет, робко разбрасывающий первые свои лучи под тяжким одеялом туч, принес гвардейцам Аль-Аринаар, собравшимся на крыше театра, ощущение горечи разочарования и несбывшихся надежд. Пелин отчетливо слышала у себя за спиной негромкий ропот. С нарисованных карт стерли капли дождя, чтобы отметить на них новые разрушения.
Внизу, у гавани, почерневшие деревянные остовы все еще пятнали небо столбами дыма, а кое-где даже вспыхивали отдельные пожары. Порт лежал в руинах. Из воды торчали мачты. Доки были завалены мусором и обломками. Более половины складов были уничтожены и разграблены, а с ними вместе — и половина припасов Исанденета.
После тайного исхода ТайГетен из города, состоявшегося прошлой ночью, толпа, намеревавшаяся окружить их, вернулась на рынок пряностей и разгромила там все до последней лавки. В центре вымощенной булыжником площади разгорелся огромный костер, который полыхал до сих пор.
К Аль-Аринаар поступили сообщения о трехстах жилых домах, которые подверглись нападению и были подожжены. Дровяные склады по всему городу стали легкой добычей. Были разграблены правительственные здания, отныне считающиеся оплотом иниссулов, включая суды и дворец жрецов. Последний являл собою скорее музей, но его покои предоставляли кров для странствующих членов жреческой касты всех кланов. Смутные воспоминания и слухи, однако, заклеймили его как место, где на членов младших кланов оказывалось давление и где втихомолку приводились в действие рычаги власти, укрытые от глаз общественности и Гардарина.
В сторону храмовой площади Пелин боялась даже смотреть. Все уже знали о том, что там произошло. Согласно последним сведениям, кое-кто рискнул появиться там, чтобы забрать тела, остальные же просто стояли и смотрели. От храма Инисса и тех, кто заживо сгорел внутри, остался только пепел, запах гари и всепоглощающее чувство ненависти и стыда.
С тех пор как стало известно об убийстве Джаринна и Лориуса, Пелин не видела ни одного из высокопоставленных правительственных чиновников. Дом Хелиаса стоял пустым, и никто из его сотрудников ничего не знал о местонахождении босса. Верховные жрецы лесных храмов, скорее всего, поспешили укрыться в своих святилищах, а тех, чья власть, подобно Хелиасу, распространялась и на Исанденет, нигде не было видно.
В Гардарине сегодня днем должно состояться очередное заседание. Совершенно очевидно, что этого не случится, но жрецы, администраторы и чиновники обязаны ведь были приступить к исполнению своих обязанностей. С чувством растущей тревоги и смятения Пелин вдруг сообразила, что если они этого не сделают, то вся ответственность ляжет на нее. Но ответственность за что?
— Пелин?
Она обернулась, радуясь возможности хоть ненадолго отвлечься от невеселых мыслей. В руки ей сунули глиняную кружку с горячей настойкой гуараны и сладких листьев. Она вдохнула бодрящий аромат и сделала большой глоток, чувствуя, как жидкость огненным шаром растекается по горлу и согревает желудок.
— Инисс да благословит тебя, Метиан.
Пожилой гиаланин улыбнулся ей. Вот уже две сотни лет он оставался ее надежной опорой. Она не представляла, что бы делала без него.
— Ты выглядишь ужасно, — сообщил ей Метиан.
Пелин почувствовала, что вот-вот расплачется, но вместо этого лишь согласно кивнула.
— Что же, это — не самые лучшие для меня времена. Даже драться с гаронинами было легче. По крайней мере тогда я знала, чего ожидать.
— Ты вообще-то спала хоть немного?
— Угадай с одного раза. Но ты, я вижу, тоже не принес мне хороших известий, верно?
Метиан покачал головой.
— Люди начинают вновь собираться вместе. На этот раз — в Гардарине. Настроение у них, правда, не такое мрачное, как вчера, но речь идет не о вчерашних мятежниках. Это — обычные эльфы, которые хотят получить ответы от выбранных ими представителей.
Пелин с силой потерла лицо ладонями и отпила еще один глоток напитка.
— Полагаю, этого следовало ожидать, но я буду очень удивлена, если там появится кто-либо из администрации. А дальше будет только хуже, правильно?
Метиан выразительно приподнял брови.
— Если законы не действуют, люди очень быстро создают собственное правосудие.
— Но теперь, когда иниссулов в городе не осталось, люди должны успокоиться.
— Мы с тобой оба знаем, что это — напрасная надежда. Может, Лориус и хотел сохранить гармонию, обвиняя Такаара во всех смертных грехах, но его обманули те, кто подтолкнул его к этому выступлению, ты не находишь? Дело не только в том, что все кланы ополчились на иниссулов. Они стали лишь первой жертвой. Речь идет о восстановлении старого миропорядка. Хотя я не могу сказать, что хорошо знаком с ним. — Метиан коротко рассмеялся. — Мы, гиалане, не настолько долго живем.
— Ты думаешь, за этим стоят туали?
Метиан пожал плечами.
— Скорее некоторые из них. Но не все, иначе ты не стояла бы здесь. Все так запуталось, правда? Нам известно, что член клана Инисса убил твоего Верховного жреца и своего заодно. Но я не понимаю, чего он стремился этим достичь. Если и есть сейчас клан, который не может позволить себе роскоши конфликта, так это иниссулы. Они попросту слишком малочисленны, даже вместе с ТайГетен.
— А для чего ему понадобилось убивать Джаринна?