Александр Митич - Игра в поддавки

– Ну, ты даешь! – изумляется Хвост. – Вчетвером ведь легче!

– Не уверен.

– И потом, на кого идет охота? На двух сталкеров с вашими приметами. На двух, а не на четверых, понял?

Что ж, видно, Зона еще не совсем отшибла ему мозги – на таком то уровне они работают. Аргумент весомый.

Ладно, рискнем. Веди Хвост хитрую игру – я его уже раскусил бы. Сейчас мне ясно главное: стрелять мне в спину он не собирается. Пока. Конечно, я постараюсь не дать ему такой возможности.

– Согласен, но…

Краем глаза вижу недоуменную физиономию Вычета: зачем, мол, соглашаешься? Засохни, парень. А Хвост напряжен – ждет, что последует за моим «но».

– Ты и твоя «отмычка» – впереди, – диктую я условия. – Полное подчинение. Старший в группе – я. Кто заартачится, с тем миндальничать не стану. Беречь буду лояльных, а ненадежных и взбрыкивающих не по делу – в расход. Нравится?

– Не нравится, – отвечает Хвост, – но я согласен.

– И Гляпа твой согласен?

– Куда он денется! – пренебрежительно машет рукой Хвост. Вычет глядит на него зло – ну и сволочь, мол. А Хвост переходит к животрепещущему: – Как хабар делить будем?

– Пятьдесят на пятьдесят, – диктую я.

– Ты же не за хабаром к Монолиту идешь, – строит Хвост обиженную рожу.

– Кто тебе это сказал? Не нравится – проваливай.

– Ладно… – вздыхает Хвост. – Пусть будет поровну. Давай лапу. Рукопожатие, конечно, ничего не значит. Но – ритуал. – Так я пойду?

– Давай, веди свою Гляпу…

Когда стена бурьяна перестает колыхаться за Хвостом, я шепчу Вычету:

– О «шнеке» ни полслова, понял? Он кивает – не дурак, мол.

Ой ли?

Гляпой оказался парнишка лет двадцати, не очень умного вида, больно крепкий, но с прыщавой физиономией, оттопыренными ушами и свежим бинтом на запястье – его, значит, а не Хвоста цапнула ночью крыса. Примерно так я и думал. Кого Хвост возьмет в «отмычки»? Только старательного и глупого – вернее, наивного, но в Зоне, как и везде, наивность приравнивается к глупости. На первом же привале я поинтересовался у Гляпы, за какой процент с добычи он работает. Оказалось – за четверть. Обычно, если «отмычка» одна, сталкер отстегивает ей треть, а этому Хвост дает только двадцать пять процентов. Да еще наверняка обманывает его – ведь «отмычек» редко подпускают к продаже хабара. Эх, люди, человеки… Остался бы я в клане – непременно набил бы Хвосту разок-другой морду за такие дела. И меня не поняли бы: ведь судьба всех «отмычек» – рисковать собой ни за понюх табаку. На что они еще нужны? Все это знают, и каждый сталкер начинал с того, что был «отмычкой» у кого-то из стариков. Шестеркой. Бобиком. «Отмычка» пока еще не человек, не свой брат-сгалкер, а так, инструмент. Полезный, правда, инструмент, ценное имущество, но не более. Почему-то всегда так получается, что в армии, что в Зоне, что вообще везде, только с разной силой. Не могут люди жить иначе – непременно им надо либо топтать кого-то, либо выбираться из-под чьих-то сапог, чтобы, выбравшись, самим начинать топтать других. А в Зоне, на первый взгляд, эти порядки вполне демократичны: не желаешь быть шестеркой – ну и вали отсюда, никто тебя силой здесь не держит, чай, не срочная служба и не исправительный лагерь. А раз остался – принимай на себя все издержки.

Этот остался. «Какой у тебя выход в Зону?» – спросил я, улучив минуту. «Третий», – ответил Гляпа. «А первые два куда были, небось вокруг «Харчей?» – «Не, один раз к Агропрому ходил…» Ну понятно. Молокосос, как и предполагалось. Но мне-то теперь как относиться к нему? Беречь? Сразу двоих – Вычета и Гляну? Трудненько будет, тем более что Хвост, конечно, пустит Гляпу впереди – навечно. А кого мне сильнее беречь – одного молокососа или другого?

Глупости какие. Вычета я должен беречь, только Вычета! Ну кто такой мне этот лопоухий Гляпа? Еще один щенок, потащившийся в Зону ради быстрых денег, только и всего. Может, он попутно хочет набрать крутизну, чтобы девки в родимом селе почитали за честь отдаться такому на сеновале, а может, прячется от армии или милиции, все-таки деньги у него на первом месте. Я знаю, я видел таких. Девять из десяти энтузиастов такого сорта недолго живут в Зоне, но Десятый все же остается жив на первых порах и, постепенно перейдя в разряд тех, с кем считаются, топчется по здешним помойкам еще несколько лет…

Вычет совсем другой, и Зона ему нужна не ради денег. Не верю я, что он сумеет выпросить назад ненаглядную свою Катю, но вылечиться он должен. Он уже вовсю излечивается. Спасти его от него самого -вот зачем я здесь, и что мне какой-то Гляпа? Пусть Хвост крутит им как хочет, мне-то какое дело?

Понимаю, что настраиваю себя на правильный образ действий. А все-таки нехорошо как-то.

Идем медленно, и Гляпа, конечно, топает впереди, повесив на шею свою «Сайгу». За ним Хвост с детектором, потом я с детектором же, а замыкает шествие Вычет. Иногда мы спорим с Хвостом по поводу маршрута, и тогда Гляпа замирает на месте – не топчется, не донимает нас вопросами, не ловит варежкой галок, а именно замирает. Ну, хоть в этом не дурак. К северу от Милитари аномалий становится меньше, но такой лафы, как на болоте или перед Агропромом, нет и не предвидится. Чем ближе к ЧАЭС, тем сложнее – в среднем, конечно. Впрочем, нормальный сталкер с напарником прошел бы везде, если бы пакости Зоны ограничивались только аномалиями. Понятно, пси-излучатель я за аномалию не считаю.

И психованных «монолитовцев», естественно, тоже…

Мы идем к Радару не потому, что он нам по пути, – туда крюк, хотя и небольшой. Просто так уж повелось, что все, кто намеревался дойти до Монолита, шли через Радар. Плохое место, но напрямик еще хуже. Так говорят, и я верю. Просто потому, что не знаю ни одного сталкера, дошедшего до ЧАЭС напрямик и вернувшегося. Стало быть, они и не дошли, потому что я знавал тех, кто доходил до ЧАЭС через Радар и возвращался. Один из них даже сохранил рассудок в порядке…

И даже двое, если считать Кипятка. Еще до того, как я впервые попал в Зону, он ходил к Монолиту, добрался до ЧАЭС и повернул Вспять, немного не дойдя до цели. Так, во всяком случае, он рассказывал, а я так и не понял: Зона его наделила приступами безбашенного буйства – или он всегда был таким?

Эх, Кипяток, Кипяток… Буйно жил и глупо умер. Получить пулю медлительного зомбака – не та смерть, на которую согласился бы уважающий себя сталкер. А куда денешься? Как тебе умереть, решаешь не ты, решает Зона. Вот почему три года назад я сбежал. Вот почему втайне жалел тех, кто не собирался уходить, прекрасно зная при том, что Зона в конце концов убьет. Таких много. Одни из них адреналиновые наркоманы, а другие просто привыкли и уже не мыслят себе иной жизни. Между прочим, это чисто русская черта. Какой-нибудь турок в молодости работает, как ишак, но не с ишачьей глупостью, а думает, как бы ему выбиться в люди, – и нередко выбивается: покупает лавчонку и сидит целыми днями у ее порога, в ожидании покупателей коротая время за чашечкой кофе и нардами. Смешная цель жизни? Противная? Может быть. А разве не смешно подвергать себя жуткому риску и облучаться, добывая артефакты? И продавать их по плевой цене разным хищникам вроде Носорога не противно ли? И рисковать нарваться на пулю или сесть в тюрьму? Ась? Не слышу!