Сухих Анатолий - Текст ухватил себя за хвост

Это носится в воздухе. Потому что это назрело. Даже прорвало. Квест. Бродилка. Кто может – играет. Кто не может – тоже играет. Что наша жизнь? – игра. Квест. Миссия выполнена. Гейм овер. В кино показывают про 'матрицу'.

В книжках пишут про 'матрицу'. Объективная и субъективная реальности даны нам в ощущения и поэтому не существуют на самом деле. Потому что никакого на самом деле просто нет. Виртуальные поэтессы пишут обалденные стихи. Потому что никаких виртуальных поэтесс на самом деле не существует. Потому что не существует никакого 'на самом деле'.

Макс дистанцировался от людского потока и остановился рядом с цветочницей. Взять, что ли скромный букетик? – говорят, девушкам цветы надо дарить, но как-то он еще не привык к своей новой роли.

– Бери, бери, правильно мыслишь, – Светка, вся такая воздушная, розовая материализовалась у него за спиной, – да не мне, дурашка, хозяевам вручим. Сейчас на метро и в музей, я же клятву дала тебя в люди вывести.

Неприметная дверь без вывески уныло скрипнув явила некое подобие гардероба. Света скинула куртку и двинулась к зеркалу, Макс нерешительно потоптался, разделся и, пристроив одежду на вешалку, огляделся.

– Улыбайся, нас снимают на видео, – Светка всунула ему в руку букет, и подхватив, направила к тяжелой массивной двери, – вручишь, когда щипну, вот так. – явственно продемонстрировала.

Странная заунывная мелодия звучала, казалось, отовсюду, полумрак, лампады, стены увешаны иконами в три ряда. Мрачная тень метнулась по полу, девица, выше и тоньше Светы, в темном глухом платье кинулась к ним с объятиями.

– Светка, задерживаешься! Правда никто и не торопится, так что знакомь давай со своим металлургом!!!

Шуму от девицы, весьма экспрессивной, даже где-то воинственной было много, щипок в задницу тоже был весьма чувствителен.

– Нинка, это Макс, Макс, это Нинка, всё, больше ничего не скажу.

Макс напустив на себя галантность, с полупоклоном протянул предназначенное и сказал строго: – Светка не щепайся, мы так не договаривались.

– Это старообрядческие, – кивнула Нинка на тёмные лики, – подробности в буклетике прочитаешь, пока проникайся.

Утянула Светку куда-то за колонну, и Макс остался один в мрачном полусклепе. Пахнет ладаном и лампадным угаром.

Суровые тёмные глаза на иконах, заунывная, тревожащая мелодия как-то странно подействовали на Макса и время остановилось. Макс переходит от стены к стене, в зале появляются какие-то люди, но он их как бы и не замечает, всё больше погружаясь в некое подобие транса. Религия тут, естественно, довлеет, но не такая, как в православном храме, Макс как-то отстоял пару раз службы, тоже впадая в некий транс, но тут всё кондовее, смурнее, тревожнее.

Светка появилась неслышно, какая-то подтянутая, притихшая, прильнула к плечу. Народу в зале уже набралось изрядно. Служба что ли, какая? – подумал Макс. Но это оказалась вовсе не служба.

– Недавно мне пришла в голову идея. Как совместить в одном действии провидение чужих, неведомых мне душ, и одновременно выявить новую неопровержимую подробность о самом себе. Я решил прибегнуть к следующему средству, – молодой человек в тёмном бесформенном одеянии, не ряса, что-то неопределённое, произнес из центра зала и все повернулись в его сторону.

– Подумаем, что представляют собой и каким образом связаны между собой, каким образом соотносятся нынешнее состояние и место России как общества и как типа культуры с нынешней властной системой. Предназначение думающего класса любой страны, проявляется в его умении и готовности адекватно воспринимать происходящее и быть способным давать происходящему максимально верную и непредвзятую оценку. Сегодня, как мне видится, актуальным стал такой вопрос: а есть ли вообще будущее у той России, которую вот уже 20 лет пытается выстроить режим? И что сейчас доминирует, что важно, первостепенно? Надо ли добиваться только избавления от существующего режима, или же стратегия состоит в изменении самой парадигмы России, в осознании того, что без такого изменения вообще никакие задачи развития страны в принципе не будут решены?

Транс у Макса стал глубже, слова ложатся прямо в подсознание. Светка тоже притихла, обмякла, почти повисла на руке.

– Теории, понятия и ценности, не выводятся из русской реальности, а навязываются ей как обобщения не русского, а западного исторического опыта. И, якобы, только тот русский, кто идентифицирует себя и свою русскость своей прирожденностью в такой системе. Вот только никогда и ни при каких обстоятельствах – ни при царях, ни при большевиках, ни при Ельцине с Путиным – никогда не учитывали самого элементарного: есть еще и сами жители России, без которых никогда не получится решить эту проблему. Никогда и ни у кого не возникло даже потребности обернуться и хотя бы просто посмотреть на наше население, чтобы, удостоверившись в том, какое именно оно есть, задуматься: при каких обстоятельствах возможно его превращение из объекта приложения усилий в главного автора и основного субъекта решения судьбы России?

Голос оратора, чуть монотонный, всё выстраивает в строенную систему, становится ясно, что происходит, и что надо делать.

– …русский народ специально не создан для свободы. То есть парадигма русскости, согласно ей, – империя, приоритет государства над личностью и целостность всей сколоченной силой территории вместе с покоренными и подчиненными власти людьми на ней. Парадигма же 'свободный человек в независимой и свободной стране', якобы, принципиально с Россией не совместима: дай свободу – тут же все народы вместе со своими землями разбегутся в разные стороны.

Да, всё именно так, всё верно, у нас всё получится, только не надо думать про красную жопу белой обезьяны, – мелькнула в голове Макса мысль, вспомнился бессмертный Ходжа Нассретдин.

– Отсюда, из такого априорного символа веры, все эти нынешние 'Красные проекты', 'Пятые империи', всевозможные 'Восстановления монархии'. Отсюда и поворот в ту же сторону, в сторону всевозможных 'Проектов Несвободы' господствующих массовых настроений в современной России.

И всё как-то сразу изменилось, дурман мгновенно слетел, сознание стало четким и ясным. Что делают здесь эти люди? Что за непонятная лекция-проповедь? Светка тоже встрепенулась, чуть отстранилась, шепнула на ухо: 'жопа?', – свет в помещении стал как будто ярче, четче.

Макс обвел взглядом залу, непроизвольно сосчитав собравшихся – двадцать семь. Он, Макс, двадцать восьмой, и кажется, именно он разрушил, развалил таинство. Молодой человек тоже понял, что всё кончилось, механическим уже голосом произнес последнюю фразу.