Владыка Севера - Максим Шторм
А в лабораторию, звеня кольчугами и скрипя кожей, вбегали вооружённые мечами и арбалетами бойцы личной гвардии Императора, воздушные моряки, с кортиками и пистолями наизготовку, сжимающие мушкеты сотрудники Тайной Службы. Почти три десятка человек! Рассыпавшись полукругом, они замерли. Следом в помещение вошёл магистр Сафонов с горящими угрожающим фиолетовым светом руками. Быстро оглядев светящимися магическим огнем глазами просторный зал, он, увидев нас, облегчённо выдохнул и махнул рукой.
Я ничуть не удивился, когда в лабораторию вслед за мэтром внушительной компанией одновременно вошли Светлый князь роман Рокоссовский и Император и Самодержец Великорусской Империи Великий князь Константин Коренев лично.
Кажется, круг замкнулся. Мои товарищи заученно склонили головы, тем не менее, продолжая зорко следить за неожиданно разразившимся негромким полубезумным смехом графом Перумовым. Престарелый князь и глава Тайной Службы, кашлянув, громким дребезжащим голосом прокаркал:
— Ну, что я говорил, ваше величество?.. Какие вам еще нужны доказательства?..
Император, медленно скользнув тяжёлым и напряженным взором по моей фигуре, перевёл глаза на одного из своих, как он до последнего момента считал, самых верных сторонников. И этот взгляд, полный первозданной монаршей угрозы, не сулил Перумову ничего хорошего. Отлично, пусть Коренев выплеснет весь гнев на изменника и заговорщика.
И проигнорирует тот момент, что я даже не склонил головы, завидев его высокородную царственную особу. К чертям всё! Накланялся уже.
Северные герцоги никогда и ни перед кем не гнули спину. И даже с Императорами разговаривали на равных. Былые времена должны вернуться, а втоптанные в грязь фамилии возродиться.
Ночь только начиналась.
Глава 21
Глава двадцать первая.
Последним в открытую дверь набившейся людьми лаборатории вошел, как видно, прикрывающий тылы адмирал Антон Сикорский. Да не один, а в сопровождении еще пятерки матерых и прожжённых воздушных моряков с взведенными, корабельного образца пистолями. Немногословный и невозмутимый, командующий Воздушным флотом сугубо профессиональным военным взором быстро обежал все помещение и, удовлетворенно хмыкнув, застыл напротив входа.
Константин Коренев, в неброских одеждах армейского фасона, затянутый в изумительного плетения чернённую кольчугу, обтягивающую его мускулистый торс, будто вторая кожа, с шикарной перевязью через плечо и полуторным мечом у бедра, спокойно прошёл мимо насупленно смотревшего на него Перумова. Десятки воинов, не сводя с мятежного графа суровых глаз и оружия, были готовы в любую секунду на него наброситься.
Но Император, ни выказывая ни капли волнения, миновал изменника, словно того и вовсе здесь не было. Царственная осанка обходящего свои владения гордого льва. В густой чёрной непослушной гриве волос сверкает тонкий золотой обруч короны. Губы плотно поджаты, глаза тлеют льдистым пламенем. С шеи на серебряной цепи свисает крыглый, заключающий в себе изображение орла медальон.
Со стороны казалось, что Самодержец абсолютно спокоен. И лишь стиснутые в кулаки сильные, украшеные кольцом и перстнем пальцы, выдавали все огромное внутренее напряжение, что в данную секунду испытывал Коренев, проходя через всю лабораторию и приближаясь к огороженому металлическими ширмами отсеку, где на невысоких козлах стоял стальной, покрытый колдовскими знаками саркофаг, в котором, погрузившись по пояс в мутную вонючую жижу, сидел похожий на него как брат-близнец обнажённый, тупо смотрящий перед собой, недвижимый человек.
Император прошёл мимо меня, стоявшего ближе всех к ведьминой колыбели. В наполненой шипением и пыхтением алхимических приборов лабратории отчётливо раздавались звуки его шагов.
Убрав кинжал за пояс я, сложив руки на груди, так же невозмутимо смотрел на него. Поравнявшись, Император лишь на долю секунды повернул голову и встретился со мной глазами. И еще целую долю секунды мы, как два разъяренных племенных быка, бодались взглядами. И за это мгновение для нас двоих, казалось, прошёл целый час. В течение которого столько всего было без слов сказано, брошено, выкрикнуто и понято…
И Император пошёл дальше, первым отведя взор. За этот кратчайший отрезок времени я выдержал целую незримую безмолвную битву. Всю гамму чувств, промелькнувших в пронзительных глазах этого властного и излучающего огромную силу человека, невозможно было описать в двух словах. На меня словно обрушился ураган, вскормленный Родовыми наследными Способностями истинного царя.
Меня едва не сломала огромная подавляющая воля этого человека. Коренев включил на всю катушку все свои Способности. Но я выдержал. Каким-то чудом не упал на колени. И лишь лёгким кивком подбородка приветствовал его как равного. Грифон, вместе со мной выдержал эту мимолетную, невидимую для других битву, когда на нас обоих обрушилась железная воля Самодержца и его Родового Зверя — царственного орла.
В этой скоротечной битве не выявилось победителя. Но мы и не проиграли. И Коренев, смирившись, лишь чуть дёрнул уголком рта в едва заметной кривоватой улыбке, и, благосклонно кивнув, прошел мимо, подходя вплотную к саркофагу.
На моем лбу выступила испарина, а ноги на краткий миг стали ватными. Я приложил массу усилий, чтобы внешне остаться таким же непробиваемым, как и наш царь. Хотя, признаюсь, был момент, когда я чуть не упал. Еще никогда я не сталкивался ни с чем подобным. Константн Коренев был Высшим аристократом из самой древнейшей дворянской семьи Империи. Его династия уже столетиями правила нашей державой. И сила его духа и Родового зверя была невероятной. Но я почти ничем ему не уступал. И Император понял это. Именно сейчас, в этот миг, находясь в этом странном и жутком месте, при стечении столь небывалых обстоятельств, он понял, что я практически равен ему. Понял, что мой Грифон свободен, а наши души соединены в одно целое. Во что только это выльется для меня в дальнейшем?..
Император застыл рядом с покрытым колдовскими иномирными рунами ящиком. Старый князь Роман Рокоссвский, прямой как жердь, чуть более торопливо, чем подобает человеку его положения, подошёл ко мне. Проходя мимо Перумова, который с вымученной улыбкой на губах наблюдал за всем происходящим, он, не удержавшись, презрительно сплюнул ему под ноги и произнёс всего лишь одно слово, словно громом прозвучавшее в притихшем и подавленном чудовищной волей Самодержца зале:
— Иуда.
Владислав Перумов, на миг словно очнувшись, вскинул седую голову и злобно посмотрел на проходящего мимо него князя. Среди воинов пронёсся слитный предупреждающий шум. Но изменник не двинулся со своего места, будто приклеенный к мраморным плитам. Он