Владимир Зырянцев - Люди Края

— Ты… не должен был… — прохрипел супи; кровавые пузыри лопались на его губах при каждом слове, темная струйка, расширяясь, потекла из угла рта, — победить… это непра… неправильно… я сильнее…

— Конечно, ты сильнее, Лео, — ответил разведчик. — Просто тебе не повезло.

Он вынул из руки умирающего бластер, снял и отбросил подальше пояс, в котором могли скрываться разного рода сюрпризы. Затем поднял лежащего без движения Гана и побежал к техническому входу. Он не зря спешил: едва он обогнул ракету, как сзади послышались торопливые шаги и заряды сразу нескольких бластеров ударили в корпус корабля — бойцы Норвика лишь ненамного отстали от своего командира. Крепкая рука Чжана одним движением подняла Гана и разведчика и втащила их внутрь. Люк захлопнулся, и сразу же послышался нарастающий гул двигателя — ракета стартовала.

Придавленный к полу огромным ускорением, Мельник остался лежать возле люка, не в силах переместиться в кабину. Он лишь пристроил голову Гана себе на грудь, чтобы псу было удобнее. Сквозь рев двигателя он услышал отдаленные хлопки и догадался, что ракета уже удаляется от базы и пилот выпускает защитные экраны, чтобы спастись от огня метеоритных пушек.

Когда они вышли из атмосферы и ускорение немного уменьшилось, он увидел, что из кабины к нему кто-то ползет. Это была девушка. Скафандра на ней не было, только кислородная маска. Приблизив голову к лицу разведчика, она сняла маску и спросила:

— Это правда, что вы видели моего отца? Где вы его нашли? Я ищу его уже два года!

Сигнал со спутника пришел рано утром, когда мэр Корбел только закончил завтрак и убирал посуду. Люсинда завтракать не стала, заявив, что есть не хочет, и заперлась в мастерской — работа над новым ченджером шла полным ходом. Услышав звонок, мэр прошел в кабинет и включил экран.

На нем Корбел с удивлением увидел не дежурного, желавшего передать какое-нибудь срочное сообщение (скажем, от Хельдера — что-то давно его не было слышно), а инспектора Галактической комиссии господина Рейтера. Удивление мэра объяснялось тем обстоятельством, что господин Рейтер был на Никте всего два месяца назад и до очередной инспекции оставалось еще по крайней мере столько же.

— Доброе утро, господин инспектор, — сказал Корбел, не пытаясь изобразить любезность. — Вижу, вам у нас понравилось, прилетаете все чаще. Что, новая проверка?

— Не совсем так, господин Корбел, — ответил представитель Комиссии; что-то в его тоне, в манере говорить показалось мэру непривычным. — Это не проверка, это… Помните, я вас предупреждал, что отказ от освоения полезных ископаемых может быть опротестован в суде? Так вот, согласно решению большого жюри на Аресе участок № 16, расположенный к востоку от вашего поселка, передан для освоения компании «Space Minerals». Это решение в установленные законом сроки не было оспорено, а потому вступило в законную силу.

— Подождите, как же так?! — воскликнул Корбел. — А что же наш юрист? Почему нас не известили?

— Ваши интересы в жюри, как и в других судах, защищает фирма «Справедливая юстиция», принадлежащая господину Хельдеру, — ответил Рейтер. — Представитель фирмы был на суде и не возражал против передачи участка. Так что все сделано по закону и процедуре, мистер Корбел. И это еще не все. Господин Хельдер решил передать той же компании принадлежащий лично ему участок номер восемь, расположенный к северу от Гринфилда. Так что они тоже намерены его забрать.

Мэр наконец осознал, что в тоне инспектора показалось ему непривычным: педантичный господин Рейтер, чья речь обычно состояла из сплошного перечисления нарушенных поселенцами правил и инструкций, теперь словно извинялся. И этот извиняющийся тон встревожил Нормана Корбела куда сильнее, чем любые придирки.

— Я вас понял, господин Рейтер, — сказал он. — Вы прилетели, чтобы официально нас известить и вручить решение суда. Ладно. Можете даже не спускаться, оставьте все на спутнике, мне потом передадут. Когда собираются пожаловать новые хозяева, не скажете? Может, мы еще успеем подать кассацию на Землю или попробуем с ними договориться.

— Боюсь, что это не получится, господин Корбел, — покачал головой инспектор. — Они уже здесь. Я прибыл на корабле компании, и они намерены высадиться и вступить в свои права немедленно. И я вам советую быть крайне сдержанными.

— Сдержанными? — прорычал мэр. — Почему, черт бы вас побрал, мы должны быть сдержанными?

— Потому что здесь полно охраны, и они… — Господин Рейтер помедлил, подыскивая нужные слова; он, конечно, был не один там, возле экрана, и не хотел, чтобы его впоследствии обвинили в каком-то нарушении. — Они используют любое ваше неосмотрительное действие, господин Корбел. Будьте благоразумны. До встречи.

Экран погас. Мэр стоял перед ним опустошенный, словно только что получил известие о смерти близкого человека.

— Мерзавцы, какие мерзавцы! — воскликнул он, стукнув кулаком по панели, так что вся она пошла трещинами. — Но ладно они, а почему Хельдер?!

«А ведь Норма предупреждала! — внезапно вспомнил он. — Еще два дня назад говорила. А я, дурак, решил, это у нее от перевозбуждения — у них же, у арт-мастеров, бывает… Говорила о каких-то чужих, о высадке… А еще о выстрелах, о пожаре… Если это все правда, то, может, они собираются… Надо срочно предупредить Дика, и Луиса, и Джона, собрать весь совет!» И он нажал сразу несколько кнопок вызова, надеясь, что стукнул по панели не слишком сильно и аппаратура не пострадала. Повезло: связь работала.

В эту ночь Норма Хайек не смогла уснуть. Кошмар, увиденный ею три дня назад и затем повторившийся более ярко и отчетливо, приближался. Хотя она уже не видела, словно наяву, картины разрушения поселка, сознание, что катастрофа неизбежна, становилось все сильнее. Люди в черных комбинезонах были уже близко, совсем рядом, а это значило, что настало время действовать. Пусть она не смогла убедить мэра организовать оборону и вызвать полицию, она еще успеет кое-что сделать.

Прежде всего надо было самой послать сигнал бедствия и вызвать помощь, уже не надеясь на спутниковую связь. По правде сказать, она это уже начала делать еще до разговора с Корбелом. Мельнику, этому храброму парню, убившему хорта, она послала сигнал еще тогда, когда у нее было первое видение. Однако надо было его повторить — вдруг первый не дошел.

Она закрыла глаза и постаралась как можно отчетливее представить разведчика. Образ человека, которому она дарила кноду-ганобу, стал четче… еще четче… Теперь она видела его совсем ясно. Три дня назад, когда она послала первый сигнал, разведчик находился в рубке корабля и беседовал с какой-то девушкой. Сейчас она увидела его в той же рубке, но рядом была уже не девушка, а огромный супи, сидевший в командирском кресле; сам же Мельник спал, откинувшись в кресле второго пилота. Приглядевшись, Норма Хайек поняла, что разведчик не спит, а находится в состоянии, близком к анабиозу. Это было не самое удачное время для установления контакта, но она все же попробовала. Спустя некоторое время она увидела, что человек в кресле открыл глаза и оглядывается по сторонам. Значит, он получил сигнал.