Борисова Александровна - Звёздная кошка [СИ]

– Ах ты, лиходей! – ругалась бабушка. – Ишь, что удумал! Зачем ты дал ребёнку холодное? Хочешь, чтобы он заболел?

– Не заболеет, – уверенно отвечал дедушка. – У нас крепкая порода. Ведь он наследник двух великих королей – венгерского и русского.

– Не бреши, старый! – как всегда при таких разговорах, на бабушкином лице появлялось скептическое выражение. – Не забивай ребёнку голову сказками. Разве так живут потомки королей?

– Я тебе не собака, чтобы брехать, – обиженный Иштван хватался за драгоценную шкатулку и тыркал её под нос жене. Там у него лежали пожелтевшие от времени бумаги и совсем ветхие свитки с огромными печатями.

– Вот смотри, Маришка! Здесь вся наша родословная, в том числе и твоя. Ведь ты у нас тоже не из простых. Хоть и побочный, но потомок венгерских королей.

Сложив натруженные руки на коленях, бабушка неслышно вздыхала.

– Знаю, знаю! Да толку-то от этого, как от козла молока. Хороша принцесса, которая гнёт спину как простая крестьянка.

– Не гневи Бога, Маришка! Не так уж плохо тебе живётся, – хмурился Иштван. – Уж я старался, чтобы ты ни в чём не знала нужды. На праздниках соседки исходят от зависти, глядя на твои наряды и украшения. Да и в поле ты ни разу не выходила. Поначалу я сам справлялся, а теперь вот работников нанимаем.

– Я тоже не белоручка! – сердилась бабушка. – Каждое твоё желание упреждала и вообще помогала, чем могла. Посмотри, наш дом – полная чаша. Чистота и уют. А в поле ты меня сам не пускал, говоря, что это не женская работа.

– Было дело, – лицо дедушки светлело. – У кого бы рука поднялась – выгнать такого нежного ангела на тяжелые работы?

Он тепло улыбался жене, и та в смущении опускала глаза, снова чувствуя себя шестнадцатилетней девчонкой, которая без памяти влюбилась в статного парня, однажды повстречавшегося на её пути.

Иштван ухмылялся в усы.

– Скажи, Владислав, – он называл внука только полным именем, данным ему при крещении, – Маришка и сейчас у нас редкая красавица.

Позабыв о горе, мальчик с готовностью кивал и ещё крепче прижимался к бабушке. Красавица или нет, для него она была самой лучшей из женщин.

– Вот и я говорю, повезло нам с бабкой.

Дедушка опускался в кресло-качалку, стоящую у распахнутого окна, и ставил на колени шкатулку. Нацепив очки, он некоторое время перебирал бумаги, а затем опускал резную крышку с двуглавым орлом. Некоторое время он глядел на величественные горы, синеющие за распахнутым окном, а затем поворачивался к внуку и долго вглядывался в его лицо.

– Что ж, у каждого на роду своя судьба написана, – говорил он в задумчивости и убеждённо добавлял: – Попомни мои слова, Маришка, придёт время, и наш внук станет королём. Ведь кровь – не водица, однажды своё возьмёт.

Словно птица крыльями, бабушка взмахивала руками и прижимала мальчика к груди. Будто это могло оградить его от будущих невзгод.

– Скажешь тоже! Лучше бы ты ему счастья пожелал. Не слушай деда, моё солнышко! От королевства мало радости, одни печали.

– Богом прошу, не порти мне мальчишку! – Иштван подмигивал внуку. – Ведь мы не трутни, чтобы на печке бока вылёживать. Правда, Владислав? Нас и на королевство, и на жинку хватит.

– Совсем из ума выжил! Думай, что несёшь при ребёнке! – выходила из себя бабушка и, схватив полотенце, замахивалась на мужа.

Иштван только этого и ждал. Несмотря на протесты, он хватал её в объятия и крепко целовал в губы.

– Не сердись, моя горлинка! Если нашему внуку повезёт с женой, также как мне с тобой, то и бог с ним с королевством…

Воспоминания о детстве были настолько яркими и живыми, что Ласло почудились запахи табака и свежеиспечённого хлеба, которые у него всегда ассоциировались со стариками и жизнью в их небольшом поместье. Растроганный, он перекрестился, чего не делал уже с незапамятных времён. "Бабушка, дедушка!… Спасибо вам за безоглядную любовь. Только не умирайте, не дождавшись меня, – он смахнул невольные слёзы и поймал сочувственный взгляд отца. Вопреки его опасениям, он и не думал исчезать. Наоборот. Сидя напротив, он просто излучал энергию, которая при жизни влекла к нему самых разных людей: от степенных коллег-археологов до авантюристов всех мастей. Ну, а женщины и вовсе слетались к нему, как бабочки на огонь.

– Что-то случилось? – забеспокоился отец, когда молчание затянулось. – Дома всё в порядке?

Не в силах ответить, Ласло покачал головой.

– Да, пап, – пробормотал он, наконец-то, справившись с собой. – Всё в порядке. Знай, что бы ни случилось, я люблю тебя.

Толчок в сознании заставил его проснуться ещё до того как сработал будильник. Не открывая глаз, Ласло сел в кровати. "Мог бы ещё поспать. Пропади пропадом эта чёртова Навигационная школа с её идиотской дисциплиной! – проворчал он, зевая во весь рот. Щёки были мокрыми и в его памяти промелькнули обрывки сна. "Пригрезится же всякая ерунда!… Ладно, не стоит заклиниваться. Скоро всё забудется".

Побоявшись снова заснуть, Ласло откинул одеяло и вскочил на ноги. Практически без участия мозга его пальцы набрали привычную комбинацию знаков на пульте и затемнённые стёкла прояснились. Ещё одно нажатие и по комнате загулял порывистый ветер, несущий неуловимо знакомые ароматы.

Раздувая тонкие крылья породистого носа, землянин втянул в себя прохладный воздух и озадаченно наморщил лоб. "Н-да. И так во всём. Вокруг всё чужое, но почему-то кажется, если немного поднапрячься, то непременно вспомнишь, что это такое". На его лице появилось упрямое выражение. После некоторых размышлений он решил, что пахнет свежеспиленным смолистым деревом.

"Вот и славно! – определённость вызвала у Ласло прилив хорошего настроения. – Итак, что у нас творится за бортом?" Он вскочил на подоконник высокого арочного окна и, сладко потянувшись, выглянул наружу.

В мире царила предутренняя мгла. Солнце Рамбо ещё не показалось и потому высокое небо казалось чернильным облаком, в котором потонули многочисленные яркие созвездия. Взгляд Ласло скользнул к востоку – туда, где над верхушкой горной гряды висело целое семейство крохотных лун, называемых Бусами Мораны. Его губы скривились в недовольной гримасе. "Хрень какая-то! То ли дело наша красавица Луна! – он приободрился. – Зато днём здесь почти как дома. Небо синее и облака такие же белые и пухлые, словно вата. В общем, совсем как у нас в горах, в имении дедушки под Зирцем".

Только что приснившийся сон почему-то не желал уходить в небытиё, и по его лицу снова скользнула тень.

"Не раскисать, мадьяр! – приказал он себе, заметив подкрадывающуюся ностальгию. – Близкие всегда с нами, на то нам и дана память сердца. А за приключения нужно платить, тем более есть за что, – он глянул на город, лежащий у его ног, и распрямил плечи, стряхивая с себя груз прошлого. – Смотри, какая красота и не говори, что она того не стоит!"