Олег Марин - Порог резистентности [СИ]

– Извини, – выдавил Тимур. – Устал что-то.

Напарник все равно не слышал – маска глушила и без того еле слышный голос. Громила недовольно крякнул – уж его-то эмоции ни под какой маской не спрячешь – и вырвал из рук Тимура резак. Оттеснив журналиста от стены, он принялся размеренно, как робот, водить лучом по льду, кромсая его на ровные, один к одному кубы.

Тимур стиснул зубы и наклонился за брошенным крюком – оттаскивать напиленный лед.

Пересылка в сравнении с Фригорией была почти курортом, переходным этапом от виртуального мира Внешки, в который он врос, как ему казалось, очень прочно, к миру реальному – грубому и беспощадному.

Во Внешке правила бал свобода. Можно было восхищаться аутерскими технологиями, обличать "продажный режим", информировать общественность о новых течениях, гнать контент, мечтать о будущем и презрительно отзываться о ксенофилах и ксенофобах. Когда-то, досыта нахлебавшись всего этого, Тимур хотел вырваться и жить реальной жизнью, которая продолжается двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю в безостановочном режиме. Что ж, хочешь насмешить богов – расскажи им о своих планах.

Архаичный реал взял его за яйца. Здесь ничего не изменилось со времен сотворения мира. Кто сильнее, тот и прав. Прогресс в виде науки, культуры и бесконечного потока информации, которым журналист Ларин жил предыдущие тридцать с лишним лет, оказался бесполезен против всесильного реала, вооруженного опытом и "дубьем". Отношения на каторге были просты и убедительны, и Тимуру пришлось осваивать их с нуля, как вышедшему из комы приходится заново учиться ходить и говорить.

Все, что нас не убивает… А что, возможно, слова-то правильные, думал он. Только вот Фригория нас именно что убивает. Кого-то быстрее, кого-то медленнее – но в конечном итоге мы все сдохнем здесь, среди бесконечных льдов. Разница только в том, что кого-то слопают снегожорки, а кто-то откинет копыта или пойдет в котел, напоследок порадовав не слишком разборчивых братьев-каторжан разнообразием в меню. Не разбрасываться же органикой из-за каких-то предрассудков.

– Шевелись, Жмур! Раздача скоро, а у нас еще и половина не наработана! Я без пайки оставаться не собираюсь из-за тебя!

Третий член их "бригады" – Крот – вкалывал на добыче льда уже второй год. Его приставили к новичкам в качестве наставника, на первое время. Тимур не мог дождаться, когда "обучение" закончится. По большей части оно заключалось в непрерывном понукании его, Тимура, и присваивании себе завышенной нормы. Новичкам оставалось ровно столько, чтобы не умереть с голоду.

Слон относился к такому положению вещей философски. В его системе координат это было естественно – альфа-самец подминает под себя слабого, хищник травит жертву, неприспособленный – гибнет. Поэтому, будучи на полторы головы выше ушлого Крота, Слон покорно выполнял его приказы и даже не думал огрызаться. Он всерьез отнесся к предупреждению Джокера следить за своим языком. В отличие от Тимура.

В первый же день, услышав, как Крот говорит учетчику: "Половину на меня пиши, а остальное – на этих", Ларин едва не набросился на грабителя с кулаками. Но старожил не растерялся, ловко сорвал с журналиста маску – его аллергия не была секретом для соседей по блоку – и злорадно хохотал, пока Тимур, задыхаясь от холода, сыпал в рот таблетки.

"Запомни, Жмур, – отсмеявшись, сказал Крот. – Ты – мясо. Снегожоркин корм. А я сосульку жрал, понял?! Прикажу – будешь голыми руками лед выковыривать. И благодарить за то, что живой" – "Пошел на х-х-х…", – зашипел Тимур и осекся, наткнувшись на горящий взгляд Крота. Тот ничего не ответил, а после смены нажаловался Гроссу.

Смотрящий вызвал Тимура, просветил своим рентгеновским взглядом.

– Ты сегодня Крота послал… Чем докажешь, что он приверженец однополой любви? За базар отвечать надо, Жмур.

Тимур вскинулся, сжимая кулаки…

– Ша! – негромко приказал смотрящий, и Тимур вдруг обнаружил, что невольно выпрямляет спину, становясь по стойке смирно. Он заставил себя расслабиться.

– Не будешь за базаром следить – ты труп, Жмур. Сдохнешь по глупости, туда и дорога. Если башку включишь, у тебя два пути будет. В студни или в отморозки. Выбирай сам.

В студни Тимуру не хотелось. Бесправные забитые создания вели ужасающий образ жизни. Подбирали упавшую еду, продавали себя за порцию фуду, оказывали мелкие услуги всем желающим – починка одежды, сексуальное удовлетворение – опять же за еду. Это тоже был путь к смерти – только более долгий и унизительный.

С отщепенцами все было просто, а вот что нужно, чтобы выбиться в "отморозки", то есть в каторжную элиту, Тимур пока не разобрался. На первый взгляд, иерархия среди каторжников была устоявшейся, и возможностей пробиться в "верхушку" не было. Вот только… Что там Крот болтал? Какую еще сосульку он жрал? И почему это стоит отдельного упоминания?

Впрочем, Гросс не упомянул, что был еще третий вариант – середина, "мясо" или "строганина". Не высовываться, подчиняться отморозкам, пользоваться услугами студней, работать. Терпеть. Существовать.

М-да…

Тимур встрепенулся и понял, что слишком долго молчит, погрузившись в размышления о небогатом разнообразии своих перспектив. Гросс с интересом наблюдал за ним. А ведь он, похоже, относится ко мне с симпатией, подумал Тимур. Интересно, почему? Спрашивать напрямую такого человека бесполезно…

– Пораскинул мозгами? – неожиданно спросил смотрящий.

– Кхм… – растерялся Тимур. – Ну…

– И что надумал?

– Да что тут надумаешь! – с удивившим его самого отчаянием воскликнул Тимур. – Это же все равно не жизнь! Хоть студнем, хоть отморозком – не жизнь, а… видимость одна!

Гросс удовлетворенно хмыкнул.

– Не ошибся я в тебе, парень, а? – он наклонился к самому уху Тимура и заговорил: – Я тебя знаю, Ларин.

– Что?!

– Заткнись и слушай, анархист. Я читал твои статьи. Давно. Ты про снеговиков гребаных писал тогда. Хорошо писал. Умно.

Контраст этого нового Гросса с грубым и неотесанным главарем банды отщепенцев был таким разительным, что Тимур совершенно растерялся. До сих пор он считал, что выбиться на самую верхушку каторжной пищевой пирамиды необразованному мужику удалось благодаря жестокости и силе. Но теперь понял, что под личиной бандита скрывается умный и опасный человек.

– Рот закрой, – посоветовал Гросс, явно довольный произведенным эффектом. – Думал, я так, тупой уголовник?

Окончательно потеряв сцепление с реальностью, Тимур честно кивнул, не думая, как отреагирует смотрящий на подобное признание.

Впрочем, Гросс не обиделся, будто реакция Тимура была им заранее просчитана.