Дэниел Моран - Изумрудные глаза

Между тем наступил вечер. День, обозначенный в календаре как 10 марта 2062 года, заканчивался. Как раз на закате, когда земное светило погрузилось в висевшую на западе облачную пелену и поблескивающие белые стены Комплекса Чандлера в последний миг осветились резким оранжевым светом, случилось знаменательное, я бы сказал торжественное, событие.

Мал ко Калхари, Сюзанна Монтинье, а также все телепаты собрались в парке, к которому через улицу тыльной стороной примыкало здание Комплекса. Уличный шум едва мог пробиться через листву, густо укрывавшую место для отдыха. Здесь в тени деревьев было вольно играть детям, делать уроки, размышлять, а кое-кому шепот листьев помогал забыться. Ветер поменялся к полудню, и теперь в парке терпко пахло морем. Дети, чуть побольше двух сотен, в ожидании торжественной минуты толпились под деревьями.

Небольшая флотилия из восьми боевых «аэросмитов-VTL» появилась сразу после захода солнца. Одна за другой машины вывалились из облаков и не спеша, соблюдая походный порядок, начинали приближаться к земле. На их корпусах перемигивались разноцветные сигнальные огни. Через включенные инфракрасные прицелы стрелки осматривали территорию, на которой предстояло совершить посадку. Люди, пешеходы на ближайших улицах, а также кое-кто из питомцев де Ностри смотрели прямо в небо и не видели ничего, кроме ясных очертаний «аэросмитов» и бегающих по их контурам огоньков. Только телепаты отчетливо различали инфракрасные лучи, обшаривающие территорию парка. Они представлялись им как тусклые полосы темно-вишневого цвета.

По земле побежал шепот. Это было первое агуканье единого многочленного создания, каким можно было считать всех собравшихся здесь телепатов. Отдельные голоса слились в протяжный возглас:

Мы различаем цвет.

Принадлежавшие миротворцам аэрокары зависли над серединой парка. Шесть «аэросмитов» перестроились и встали в круг, отблески их бортовых огней побежали по земле. Телепаты, все как один, ощутили, как шарящие инфракрасные лучи обдавали их теплом.

Все вместе они мысленно произнесли:

Мы видим свет, а для них пока существует только тьма.

Три аппарата вертикально направились к земле. Они приблизились к середине парка, где для них было оставлено свободное место, здесь и зависли на высоте нескольких метров. Открылись амбразуры, и оттуда выдвинулись стволы автоматических орудий. Стволы начали двигаться вверх и вниз, влево и вправо, словно вынюхивали добычу.

Затем все три аппарата совершили посадку. Остановились вращавшиеся лопасти, в задней части корпусов поднялась часть обшивки, другая, образуя аппарель, опустилась на землю. Из чрева каждого «аэросмита» вышли по два офицера-элитника, за ними с невероятной скоростью – даже дети де Ностри не могли сравниться с ними – выбежали рядовые миротворцы, также с нашивками Элиты. Затем группами по четыре человека вышли дети. Детишек объединили и направили к встречавшим их телепатам. Миротворцы, подобно лишенным слуха, зрения, речи человекоподобным автоматам, наблюдали за тем, с какой радостью ожидавшие в парке сверстники встретили доставленных детей.

Один из офицеров коротко распорядился, и солдаты вдруг ожили, мгновенно перестроились и направились к аэрокарам. Как только разгрузка закончилась, «аэро-смиты» взмыли в воздух и исчезли в надвигающейся со стороны океана тьме.

Команду, которую выкрикнул офицер Миротворческой Гвардии, поняли все телепаты, даже самые маленькие. На французском и на английском оно произносится одинаково: «Мерзость».

Как только аппараты миротворцев исчезли в небе, сознания всех телепатов, уже явственно спекшись в единое целое, родили одну и ту же мысль:

Динозавры.

Эта мысль привела всех в веселое настроение, пусть даже в душах и сохранялась горчинка и некоторая неуверенность в будущем.

Скоро все телепаты, встречавшие своих товарищей, вернулись в здание. Там их ждал ужин, затем старшие начали укладывать младших в постели.

На церемонии возвращения последних детей с телепатическими способностями, остававшихся в ЦГИ, некоторые могли разглядеть бившие из «аэросмитов» инфракрасные лучи. Впрочем, двое из встречавших – Малко Калхари и Сюзанна Монтинье – и не рассчитывали увидеть что-то недоступное человеческому глазу. Но в толпе находился и третий, которому темное небо также представлялось темным небом. Это было настолько обидно, что мальчишка едва сдерживался, чтобы не разрыдаться. «Еще не хватало нюни распустить, – приструнил он себя. Затем строго приказал: – Не надо даже задумываться об этом!»

Его несчастье было так глубоко упрятано в душе, что даже Карл Кастанаверас, стоявший поблизости, не сумел уловить горестные мысли, допекавшие Трента.

Когда все разошлись, Карл, скрестив ноги, уселся под деревом, глянул на звезды. Рядом на траве стоял ящик с неповторимым «гудби», контрабандно доставленным на Землю из Пояса астероидов. Это изумительное по вкусу пойло производили в одном из космических городов Гильдии, Сент-Питер-Сити. Целых шесть «пузырей»! Вытащив первую бутылку, он некоторое время, оттягивая удовольствие, любовался интересно оформленной бутылкой. Одновременно настроил себя таким образом, чтобы никто из посторонних не сумел подобраться к нему незамеченным ни сзади, ни спереди, ни сбоку. Никто, даже Дженни.

В этот момент сзади кто-то глубоким грудным голосом выговорил:

– Говорят, ты сегодня купил аэромобиль?

– ... Клянусь Богом, все случилось так быстро. Ты знаешь, как давно я хотел владеть подобной штуковиной. Представляешь, я чиркнул этой коробкой на скорости двести двадцать километров в час в тот самый момент, когда выпустил крылья. Раз – и вверх! Я тут же сложил крылья, ты даже представить не можешь, как быстро я их сложил! У полицейских голова пошла кругом – мы, наверное, сломали какое-нибудь их следящее устройство. Следом шел миротворец на «Гаудоне», помнишь, была такая патрульная модель? Его пристегнули ко мне телохранителем в Индии, и, прежде чем он понял, где я оказался, он потерял свои гироскопы. Дело в том, что я смог различить, сколько ненависти по отношению к «ублюдкам», то есть к нам, шевелится в его нормальном малюсеньком мозгу. По-видимому, им поэтому и пришлось изолировать его на весь срок гонок. Затем, я слышал, он получил отпуск для поправки психики. Вот так я потерял его из виду. – Карл помолчал, потом добавил: – Мне его вовсе не жалко. С другой стороны, я не должен был доводить его до края, но я не мог удержаться, зная в подробностях, как он относится ко мне. Я тогда не мог забыть Шану... Интересно, как они с ним поступили? Наверное, вернули во Францию и лишили пенсии. У него, кроме геников, было слишком много врагов. Если он закончил карьеру в дорожной полиции в Америке, то ему не позавидуешь. – Карл рассмеялся. – Бог мой, ты должен был видеть выражение его лица, когда я включил камеру.