Геном хищника 10 - Евгений Александрович Гарцевич

Нашлись пусть старые и пыльные, но довольно крепкие одеяла, так что ночёвка даже обещала быть комфортной. Я, правда, спать не собирался — практически сразу занял позицию на крыше. Выцеливал особо любопытных монстров, но пока не стрелял, а лишь отгонял их «Аурой страха» да авторитетом шакраса. Наблюдал в основном за районом с жёлтым дымом, что-то мне подсказывало, что в той стороне авторитета недостаточно.

А заодно переговаривался на уровне образов и эмоций с Пеплом, который бродил по округе. Он с самого начала не пошёл с нами в участок, предпочёл остаться под открытым небом. И сам охотился, а заодно и обеспечивал дальнюю разведку. Правда, на уровне: сюда ходи, туда не ходи, монстр башка оторвёт. Но за неимением лучшего — я всю дорогу искал стрекоз, но экологию желтизна в Гранаде попортила — общее представление о близлежащих районах складывалось.

А когда стемнело, и вовсе пришла радостная и нетерпеливая эмоция, которую я смог опознать исключительно как: брат, давай скорее сюда, я тут такое нашёл!

У Осы пришлось чуть ли не отпрашиваться, обещая, что я «с пацанами» буквально на пять минут перетереть выйду. И вернусь не только трезвым, но и целым и невредимым. Понятно, что всё шутки, но выдвинулся я только через час. Пока сдал пост, пока определил вместе с Анной точки и прострелы, в которых она сможет нас прикрыть, пока перекусил, пока…

Но, наконец-то, «Тёмная охота» началась!

Я слетел с крыши, бесшумно соскользнув на каменную пристройку, а оттуда по контейнерам до забора, дальше по нему и на улицы города соскочил уже метрах в ста от полицейского участка. Махнул рукой Анне, которая, похоже, даже не смотрела в мою сторону, и, ориентируясь по чуйке, скрылся в узком переулке.

Практически сразу вляпался гору старых костей, стопкой перемешанных с каменными крошками и сухими листьями. Всё захрустело, перебив даже мою «Ауру тишины», но благо чуть ли не в соседнем дворе раздался душераздирающий визг съедаемого заживо существа, и следом громкое, довольное чавканье. И я, можно сказать, под шумок спокойно сменил и локацию, и направление.

Ещё несколько раз меня шугало что-то шустрое и мелкое, но массовое. Потом уже я кого-то спугнул — но даже не увидел кого, только услышал скоростное шарканье с пробуксовкой. Во второй раз — я услышал хлопанье крыльев. Думал, что опять кого-то спугнул, но оказалось, наоборот. Что-то камнем рухнуло сантиметров в пятидесяти от моей головы, и царапнуло когтями остатки фонарного столба, вырвав оттуда приличный кусок металла.

Какие-то необразованные здесь монстры, не понимают, что у меня маскировка на максимум. Я решил, что на фиг таких и убрался с открытого пространства. Проник в давным-давно нежилой дом и, стараясь не грузиться от видов запустения и разрухи, проскочил его насквозь. Забрался в следующий и не грузиться уже не получилось — растерзанные скелеты, кровь впитавшаяся, кажется, даже в пыль в воздухе, сломанная мебель со следами когтей, а потом и чьё-то старое гнездо с пустыми скорлупками.

Мёртвый город будто опять начал душить своей разрухой и отчаянием жителей. Эти, похоже, были из тех, кто решил пересидеть первые аномалии и в итоге дождался второй волны из монстров.

Насквозь этот дом тоже пройти не удалось. Окна с другой стороны были заколочены, хоть это жителей и не спасло. Я поднялся на второй этаж, застав там ещё больший бардак, и ещё долго стоял перед балконом, не торопясь выйти наружу. Хотелось продышаться, плюс впереди показался очень знакомый силуэт. Ши-тау собственной персоной.

Громадная помесь саблезубой кошки и дикого гризли. Красивый и мощный зверь, пусть слегка исхудавший на гранадской диете, но даже более свирепый, чем тот обдолбыш, с которым я встречался на лесопилке. Ши-тау охотился. Он явно почувствовал моё присутствие, но пока не мог определить точное направление.

Крадучись он пересёк улицу, скрывшись в переулке. До меня донёсся едва различимый скрип дверных петель, а потом ещё более тихие, совсем мягкие поскрипывания досок.

То, что я в доме, он угадал. Не угадал пока в каком.

Я не торопился — сам придёт. Даже подумал чуть ослабить маскировку, но слава богам Аркадии этого не сделал. Ночная улица начала просыпаться. Где-то внизу раздался торопливый топоток маленьких лапок, что-то ухнуло на крыше, сорвав с неё несколько камешков.

Из тёмной дыры в брусчатке (возможно, в прошлом это был канализационный люк) выскочило что-то маленькое и пушистое, похожее на обычного кролика. Ушки — коротыши, хвостик — обрубочек, жопка — меховая и мясистая.

— Эх, заблудился, бедненький, — прошептал я под нос, хотя так и хотелось крикнуть: Беги! Спасайся! В доме монстр — точнее, сразу в двух домах — тебя порвут на ценный мех и диетическое, легкоусвояемое мясо!

Зверёк будто услышал мои потуги и повернул на меня мордочку. Тут же сработала подсказка от системы, опознав в нём некоего скалистого дамана. Знакомое название, на земле такие тоже водятся. Вроде грызуны, но какие-то там учёные доказали, что ближайший родственник у зверька — слон. Я попытался вспомнить всё, что про них слышал: мокрые лапки, почти как присоски, чтобы по горам лазить, и что-то там с окаменелыми какашками чудное. Их называют «Золотой камень» и используют в парфюмерии в качестве фиксатора аромата.

— М-да, значение фразы: кролик — это не только ценный мех, но и… обретает новое значение, брр…

Я встряхнулся, не очень понимая, зачем мне сейчас вся эта информация. И зачем я вообще её вспомнил, теперь точно легко из головы её не выкинешь.

А пушистик тем временем будто специально навалил целую кучу прямо на брусчатке. Никакого золотого блеска я там не заметил, видать, не окаменело сразу. А вот потом, когда довольный даман улыбнулся, чуть ли не с эффектом выкидушки выпятив два клыка размером с мои мизинцы, уже и блеск появился. Лунный свет отчётливо прошёлся по всей морде этого саблезубого слоновьего хомячка.

Даман, морща носом, поводил мордой из стороны в сторону и зафиксировался на доме, где скрылся ши-тау. Раздался тихий свист, и в люке появилась вторая мохнатая мордочка, а за ней и третья. И когда первый даман уже вплотную подошёл к дому, за ним выстроилось не меньше десятка сородичей. Ещё один свист — и они дружной толпой