Фантастика 2026-153 - Павел Смолин
Иван Афанасьевич задёргался передо мной, будто в припадке. Судя по его воспоминаниям, он множество раз видел подобную реакцию и даже вёл учёт особо стойким к его воздействиям и тех, кто реагировал особенно остро. Когда адепт грани Разума не обладал нужными навыками и терпением, его цель почти всегда превращалась в пускающий слюни овощ. Беда была в том, что у Петрова с его опытом хватало и того, и другого. Но результат оставался прежним.
Огромный пласт воспоминаний о летающем острове и внутренних делах Белого дворца находился под жёстким блоком. При любой попытке его вскрыть, судья гарантированно умирал. Я бы не сумел сделать этого даже у себя в заклинательном покое, что говорило об очень высоком уровне того, к устанавливал эту конструкцию. Но важно было не это.
Основой блока служила та самая ненавистная изумрудная сила, которую использовал недавно Овчинников. Форма у неё была иной, но источник тот же самый. Она пропитывала всю сущность Ивана Афанасьевича. Была его основой и главной целью всей жизни, заставлявшей судью идти по головам и заливать кровью целые города.
На летающем острове не просто лежали в пыльных архивах времён Сопряжения данные о падших и их отравленной силе. Ближний круг Имеператора использовал эту энергию и всячески стремился её освоить. Может просто не понимая последствий, а может вовсе не обращая на них внимания.
Судья прибыл в столицу не для того, чтобы покарать Овчинникова за мятеж. Он прибыл наказать того, кто воспользовался запретной энергией без разрешения. И уничтожить того, кто развеял крупицы мощи падших, доставшиеся тайными путями Фёдору Григорьевичу.
Всей картины Петров не знал, но и того, что я увидел в его памяти, хватало с избытком. В столицу скоро должен был прибыть летающий остров. Он уже двигался к Московскому полису и в запасе у меня оставалось не больше пары недель. Смехотворный срок, учитывая масштаб возможных проблем.
Всего одно судно воздушного флота Императора с судьёй на борту буквально перевернуло привычную жизнь огромного города. А сейчас велик был шанс того, что глава рода Романовых не просто прилетит в столицу, но и лично ступит на землю. Впервые за последние две сотни лет.
Вариантов у меня оставалось не так много, как хотелось бы. Противостоять все мощи летающего острова в одиночку будет крайне сложно. Рассчитывать при этом на каких союзников тоже не стоило. Во-первых, у меня их попросту не было. А во-вторых — нельзя было забывать о словам Мастера, который очень точно описал все особенности отношений в среде имперской аристократии.
Иван Афанасьевич стоял на месте, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Изо рта слуги Императора текла тонкая струйка слюны, а взгляд блуждал в неведомых далях собственных кошмаров. Ментальный блок остался на месте, но сознание судьи представляло из себя жуткую кашу, где дико смешались воспоминания, навыки, желания и поступки. Выбраться из этого кошмара было сложно даже архимагу грани Разума. Но до этого уровня Петрову было бесконечно далеко.
— Прошу прощения за беспокойство… — услышал я позади себя неуверенный голос. Обернувшись, увидел у дверей в зал служителя здания совета. Я стоял так, что судью сотрудник не видел, но именно его взгляд он искал. — Иван Афанасьевич?
— Что вы хотели? — потирая виски, спросил я. Клерк обжёг меня пренебрежительным взглядом и чуть сдвинулся, пытаясь увидеть судью. И увидел, после чего резко побледнел и испуганно уставился на меня.
Иван Афанасьевич никак не отреагировал и уже никогда не сможет отреагировать. Полный ужаса взгляд клерка скакал с моего лица на бессмысленное лицо судьи.
— Иван Афанасьевич не сможет вам ответить, — безразлично произнёс я.
— Но… Господин судья велел собрать экстренный совет глав великих родов, — заикаясь от ужаса, ответил служитель. — Они вот-вот прибудут! Что… Как…
На этом речь клерка окончательно утратила осмысленность, а я только устало кивнул. Приняв это за разрешение, мужчина стремительно сбежал и вряд ли остановится пока не доберётся до своего кабинета. Почему-то подобные люди всегда считали, что это самое безопасное место в мире. Как дети, которые прячутся под одеялом от самых страшных ужасов. А я прятаться больше не мог.
Ещё немного постояв на месте, медленно двинулся в сторону выхода из зала. Коридоры здания совета наполнились какой-то лихорадочной жизнью, которая моментально замирала, как только я оказывался рядом. Меня провожали опасливыми взглядами. Молчать сбежавший клерк точно не стал и о состоянии судьи теперь знала чуть ли не половина Белого города.
К тому моменту, как я вышел на крыльцо здания совета, вся площадь перед ним уже была занята машинами. Главы шести великих родов прибыли с большой свитой из лучших своих бойцов. В последнее время они постоянно находились в постоянное готовности к бою и это ощущалось даже во внешнем виде обычно вальяжных князей и графов.
При этом я отчётливо видел, что многие из них откровенно нервничают, а кое-кто и боится. Меня и происходящего в целом. Влиятельные аристократы не понимали, что происходит, а это всегда признак очень большой опасности.
Как удивительная противоположность нервных гвардейцев великих родов и их хозяев, моя группа сопровождения выстроилась у первых ступеней крыльца, будто перекрывая доступ в здание тем, для кого оно было построено. Сомнений или страха у своих людей я не видел и это радовало. Потому что вскоре нам придётся сразиться против всех тех, кто сейчас стоял на площади.
— Вы все сейчас задаётесь одним и тем же вопросом, — усилив свой голос кристаллической связью, чётко произнёс я и поочерёдно нашёл взглядом глав великих родов. — Что происходит и как поступить? Каждый будет решать эти вопросы сам, но пути к ответам у всех будут разные. Я в курсе, что у вас назначено срочное заседание, поэтому не смею мешать совету приступить к его непосредственным обязанностям. У меня возник конфликт с представителем Императора, но это только мой конфликт, и я призываю вас в него не вмешиваться. Потому что Император далеко, а вы рядом.
— Не кажется ли вам, что вы много на себя берёте, барон? — исподлобья глядя на меня, спросил граф Покровский. — Ваша недавняя помощь не даёт вам права говорить совету, что и как ему делать.
— Я не говорю вам, что надо делать, — слегка улыбнувшись, ответил я. — Просто прошу вас не делать того же в отношении меня. Считайте, что я поднял мятеж, который должен подавить летящий сюда остров Императора.
— Прежде острова,