Асмунд Торм - Восход Андромеды
Прилетевшие в Лондон Тови, Уэллс, Каннигхэм старались не встречаться глазами с мутным взглядом британского премьера. Адмиралам было понятно, что кто-то может быть назначен виновным в очередном успехе этих проклятых русских и отправлен в отставку. Это было несправедливо. Никто не смог бы предотвратить захват русскими стратегического плацдарма в Атлантике, даже если бы разведка раскрыла эти планы врага. Во всём флоте королевства на данный момент оставалось всего пять линкоров и один линейный крейсер. Ни один из этих кораблей не мог на равных сражаться с русскими визави, что и подтвердилось в ночном бою с эскадрой Тови.
На помощь союзника рассчитывать больше не приходилось. «Дюнкерк» надолго застрял в доке, ему требовался многомесячный ремонт. А со своим единственным целым линейным крейсером французы носились, как с величайшей драгоценностью. «Страсбург» недавно совершил переход в Тулон. Видимо, лягушатники посчитали, что под солидным прикрытием авиабаз на юге Франции шансов уцелеть больше, чем в базах Атлантического побережья. После гибралтарской трагедии ни один французский корабль крупнее эсминца не выходил в море из атлантических портов этой страны. В Бресте оставались два самых старых французских дредноута — «Париж» и «Курбэ». Серьёзной боевой ценности они уже не представляли, служа видимостью присутствия французского линейного флота в Атлантике. Сейчас почти все силы этого флота занимались сопровождением следующих в Сирию из Алжира многочисленных конвоев с войсками. Если быть честными, то на французах теперь лежала вся оборона Средиземного моря от русских.
До сих пор Адмиралтейство не смогло сформировать в Гибралтаре даже отряда крейсеров. Все силы флота прикованы к северному флангу противостояния с Россией. Присутствие в районе Фарер русских авианосцев постоянно держало в напряжении всех моряков и лётчиков. Русские самолёты-разведчики периодически появлялись над Исландией и Шотландией. Сбить их никак не получалось по одной причине: их не могли догнать английские истребители. Надежда, что Исландия станет надёжной базой морских и воздушных сил, оказалась несбыточной. После Гибралтара союзники крайне неуютно чувствовали себя в своих собственных базах. Истребительное прикрытие основных баз флота усилилось в несколько раз. Даже — в несколько десятков раз, если считать и развёрнутые для этой цели многочисленные зенитные батареи. Все промышленные мощности союзников были брошены на достройку новых кораблей основных классов.
— Без быстрого ввода в строй линкоров, крейсеров и авианосцев новых проектов, — заявил вчера в парламенте Черчилль, — война будет проиграна в ближайшие полгода. Я вынужден попросить парламент одобрить план срочной покупки нескольких кораблей данных классов в США и в Японии. Ваше решение по этому вопросу мне нужно получить сейчас, так как послезавтра я отбываю на переговоры с президентом Рузвельтом.
На следующий день премьер на крейсере «Ринаун» отправлялся через океан на историческую встречу. Впервые в истории англичане были вынуждены просить продать им старый хлам, чтобы восполнить боевые потери своего флота. Это являлось национальным унижением всей страны. Ещё Черчилль надеялся втянуть США в исландскую авантюру. Если у империи не хватает сил для удержания этого плацдарма, то надо любыми средствами не допустить вторжения на него русских.
В зал заседания вошёл офицер и передал сэру Паунду бланк радиограммы. Тот быстро пробежал его глазами и попросил у премьера разрешения зачитать вслух. Адмиралы навострили уши. КВВС обнаружили в Бискайском заливе корабль, идентифицированный ими как русский крейсер. Вероятно, русские готовят очередной удар по базам союзников.
— Сообщите лягушатникам координаты этого корабля, курс и скорость, — процедил сквозь зубы Черчилль. — И не забудьте уточнить, что этот корабль, ВОЗМОЖНО, является русским крейсером. Лично я не уверен, что сухопутные пилоты в тумане распознали незнакомый им прежде силуэт. Пусть союзники сами разбираются с теми, кто ближе к их побережью.
Москва. Наркомат ВМФ. Семнадцатое октября
— Таким образом, наш флот понёс в войне с Англией первые боевые потери, — закончил свой доклад капитан первого ранга.
— Садитесь, — кивнул начальнику оперативного отдела Кузнецов. — Товарищ адмирал, чем, по вашему мнению, мы сможем укрепить противолодочную оборону на Балтике?
— В акватории этого моря, насколько я знаю, скоро начнётся ледостав, — немного помедлил с ответом Торм-Трувор. — Финский залив полностью покрыт льдом в течение многих месяцев. Подлодки противника на этом театре вновь появятся только весной. До этого мы будем должны наладить в стране производство гидроакустики и разработать тактику применения сил ПЛО. Лучше всего, если к тому времени мы сможем превратить все старые эсминцы в многоцелевые сторожевики. Сейчас, на скорую руку перевооруженные корабли не смогут быть хорошими охотниками. В штормовом осеннем море они сами станут дичью. Нам нужно использовать имеющиеся комплекты аппаратуры для модернизации малых миноносцев, как и решено ранее. Завтра я полечу на Чёрное море, чтобы лично поговорить с командирами авиабаз. Думаю, на этом театре авиация является наилучшим охотником за подводными лодками.
Далее началось обсуждение плановых вопросов, отложенных в сторону из-за событий в устье Финского залива. Вчера английская подводная лодка удачным четырёхторпедным залпом потопила советский эсминец и повредила линкор «Марат». Корабль, осевший в результате попадания торпеды носом по самые клюзы, был взят на буксир «Октябрьской Революцией» и медленно шёл в Кронштадт. Отряду «Кирова» также предписали вернуться домой из района Аландских островов. Эсминец, потерянный в результате английской атаки, имел название «Ленин». Он затонул со всем экипажем, во главе с командиром — капитан-лейтенантом Маховым. Поиски удачно отстрелявшегося врага результата не дали.
— Товарищ адмирал, это война, а на ней неизбежны потери, — подошёл после совещания Кузнецов. — Возможно, вы в будущем уже смогли предусматривать все неожиданности, а мы пока не так не можем. Надеюсь, с вашей помощью научимся. Я вижу, что вы, из-за названия эсминца, восприняли эту потерю близко к сердцу.
— Ничего, Николай Герасимович, я в норме, и мы скоро отомстим англичанам, — улыбнулся в ответ Торм-Трувор.
Причиной задумчивости адмирала был не эсминец с символическим названием. Принимая доклады с «Молота», он обратил внимание на нестыковку координат местоположения корабля и радиопеленга на него. Обе точки стремительно разбегались по интерактивной карте Индийского океана.