Олег Дорофеев - Рыцари потустороннего

– Получается, что у тебя астральная несовместимость с Кристи?

– Семьдесят четыре балла.

– О какой шкале ты говоришь? А, впрочем, хрен с ней… Если у нас с Дэном «любовь» друг к другу на лбу написана, то, глядя на вас, никогда не скажешь, что вы друг друга терпеть не можете.

Макс пропустил мое замечание мимо ушей.

– Не спорю, все мы испытываем друг к другу разные чувства. Какое-то время они будут владеть нами и там, но по мере продвижения вперед все это отпадет, как лишняя шелуха. Останутся подлинное знание и сопричастность…

Я покосился на Сержа. Его глаза, устремленные на Макса, вдохновенно сверкали, тело слегка устремилось вперед, словно в следующее мгновение он припустит с высокого старта… Да, этот фанатично последует за отцом-основателем даже в ад. Надо его немного отрезвить:

– Если мы рыцари, то ты, как я понимаю, барон.

Макс ткнул в мою сторону пальцем:

– Хороший вопрос. В этом мире, согласен, я вдохновитель, организатор и руководитель проекта. Но там мы все равны, там нет начальников и подчиненных, высших и низших, больших и маленьких. Кодовое название нашего ордена – «КОА», от английского «Knights of austral», то есть «рыцари астрала». Так что никаких маркизов, баронов и герцогов.

– Как романтично!

– Ага, застрянешь в этом астрале, а здесь останется растение…

– Дэн, не будь занудой.

– А что, я бы его хоть сейчас в горшок посадил и навоза бы не пожалел.

Короткий обмен репликами произошел между Кристи, Дэном и мной в порядке поступления. И все же вся эта лабуда про рыцарей меня не вдохновила. Я взглянул на Макса:

– Рискую показаться навязчивым, но мне непонятно: кто будет следить за аппаратурой и нашими биологическими и медицинскими параметрами. Пока я вижу только Сержа. Но он, насколько я понимаю, технарь и в медицине ни бельмеса.

Макс снова расстался с креслом: единственный признак того, что он немного нервничает.

– Серж будет следить за работой программ, «железа» и резервной системой. Другие специалисты будут обеспечивать полный контроль. Я подчеркиваю: для вас они останутся инкогнито. Делается это из соображений общей безопасности.

– А если вирус, хакер какой-нибудь влезет? Мы что, там так и застрянем, пока систему не починят?

– Исключено. Выход в Сеть отсутствует.

Дэн подал голос:

– Значит ли это, что есть другие команды, помимо нашей?

– Я оставлю этот вопрос без комментариев. По крайней мере на этом этапе вашего допуска.

Дэн снова открыл рот, но я его опередил:

– Ладно, мотивация Кристи и Дэна мне понятна. Их всегда тянуло вступить в какое-нибудь братство – кольца там или потустороннего – не суть. Со мной вроде как тоже разобрались. А тебе-то зачем здоровьем рисковать? Без тебя ведь все рассыплется, как карточный домик.

– Не скрою, у меня есть свой корыстный интерес, но и вы не остаетесь в проигрыше. Напротив, ваши возможности расширяются чрезвычайным образом… Еще раз повторяю: при соблюдении техники безопасности полет безопасен.

Дэн задал следующий вопрос:

– Нельзя ли поподробней про несовместимость?

– Опыты показали: на первых порах надо летать только попарно, и только с ментально-эмоционально неприятной личностью. Это для того, чтобы безошибочно отыскать исходную точку.

– Bay! – воскликнула Кристи. – Ты хочешь сказать, мы можем потеряться?

– Не исключено, смотря в какую степь вас потянет.

– А там что, степь?

– Там много чего… Поэтому должно существовать нечто вроде маяка. Попробую объяснить. Негативные эмоции заряжены большей энергетикой, чем позитивные, – напряженность сигнала больше. Вспомните, на что способны ненависть, зависть, злоба.

Кристи запротестовала:

– А как же любовь?

– Любовь – высшая степень альтруизма, то есть способность пожертвовать жизнеспособностью собственной особи в пользу благополучия другой.

– Очень романтично, – хмыкнул я. – Прекрасное введение для новой редакции «Ромео и Джульетты».

Моя ирония ушла в пустоту.

– Я хочу сказать, что высокая негативная отдача, заряженность, если она не подкреплена мощной мотивацией, несет оттенок бессознательной ненависти к собственному существу. Это приводит к расщеплению личности, сам переход упрощается. Любовь же близка к адикции – зависимости от другого. Что-то типа нейронной эмболии в глобальном масштабе.

Дэн и Серж закивали почти в унисон. Посторонись, поэты! Вот они, новые эксперты по части любовных дел.

– Впрочем, это всего лишь моя гипотеза, – продолжил Макс, – и для людей, не очень продвинутых в духовном плане.

Ответом послужило угрюмое молчание: кому охота признавать себя духовным отстоем?

Я взглянул на свою бывшую девушку. Она улыбалась, следуя дорогой своих размышлений.

– Позволь спросить: чем тебе Кристи не угодила?

– А чем тебе, к примеру, Дэн не угодил? Кстати, его Даниил зовут. Или та же Кабилян? Этот вопрос можно обсасывать часами. Отсылаю тебя к популярной психологической макулатуре. Я скажу всего несколько слов. Есть люди, которые друг друга не любят, и это создает нужную напряженность. Почему так происходит? Подозреваю, что негативный настрой связан с вашими непроработанными проблемами. Для того чтобы избавиться от них, надо выйти на более высокий уровень развития личности. Итак, пары: Влад – Дэн, я и Кристи.

Я поинтересовался:

– А как это будет происходить?

– Подробности будут объясняться на инструктаже по технике безопасности. Вкратце схема такова – для того чтобы возвратиться в исходную точку, то есть к своему телу, достаточно настроиться на напарника, синхронизировать вектор ментального плана или негативные когниции, если говорить в терминах деятельности мозга. Подытожим все сказанное. Начнем через неделю – в четверг, восемнадцатого. Три дня на инструктаж. Первыми пойдут Влад и Дэн.

Я хотел спросить, почему именно восемнадцатого, но воздержался. Цифра восемь и кратные варианты преследовали меня по жизни. Вместо этого задал другой вопрос:

– Мы будем что-нибудь помнить, когда возвратимся в физическое тело?

Макс повернулся к Сержу:

– На этот вопрос лучше ответит наш компьютерный гений.

Последний сидел на крутящемся кресле с видом скучающего профессора на студенческом коллоквиуме.

– Возможны два варианта. Кто-то полностью амнезирует трип. У других могут остаться смутные отрывочные воспоминания, почти не связанные друг с другом. Что-то типа небольших островков памяти… Правда, этот феномен длится только до процедуры очистки.

Здравствуй, день больших сюрпризов. Я услышал свой возмущенный голос:

– Уж не собираетесь ли вы промывать нам мозги?