Гарри Тeртлдав - Око за око
Послышалось гудение, напоминающее шум крыльев насекомого, только во много раз сильнее… Уссмаку нечасто приходилось слышать этот звук, но водитель знал, что он означает. Он нырнул обратно в танк и захлопнул крышку люка.
Мимо промчался истребитель Больших Уродов, причем летел он практически на высоте хвоста транспортного корабля. Пулеметная очередь прошлась по скатам танка. Парочка пуль ударила в только что закрытый люк. Если бы Уссмак не спрятался, ему бы пришел конец.
Самец с жезлом, направлявший танк, покачнулся и упал, кровь брызнула сразу из нескольких ран.
— Вперед, полный ход! — закричал Неджас в переговорник, соединенный со слуховой диафрагмой Уссмака.
Нога Уссмака уже жала на педаль газа. Если тосевитский истребитель успел обстрелять переднюю часть корабля, то что он сделал с его задней частью?
— Недосягаемый господин, где второй танк? Он следует за нами? — спросил Уссмак.
На башне имелись призмы, обеспечивавшие командиру круговой обзор, в то время как Уссмак мог смотреть лишь вперед и немного по сторонам.
— Недостаточно быстро, — ответил Неджас. — Им необходимо поторопиться — одно крыло корабля уже охвачено пламенем, а теперь загорелся фюзеляж, и… — Взрыв у них за спиной заглушил его слова.
Задняя часть тяжелого танка оторвалась от земли. Несколько страшных мгновений Уссмаку казалось, что танк перевернется. Однако машина тяжело ударилась о землю — сотрясение было таким сильным, что все тело Уссмака взмолилось о пощаде.
Один за другим последовало еще несколько взрывов, пламя добралось до снарядов второго танка.
— Пусть Император отведет на небо души погибших самцов, — сказал Скуб.
— Пусть он позаботится и о наших душах, — проворчал Неджас. — До тех пор пока обломки корабля не уберут с посадочной полосы, больше ни один корабль не сможет приземлиться — а нам необходима поддержка. Танки, солдаты, боеприпасы, водородное топливо для двигателей…
Уссмак об этом не подумал. Когда они мчались по равнинам СССР, он считал, что покорение Тосев-3 будет легким — на Родине до отбытия флота в этом были уверены абсолютно все. И хотя Большие Уроды имели танки и отнюдь не атаковали неприятеля — как ожидалось — конницей, вооруженной мечами, храбрым самцам долго удавалось расправляться с ними без особых трудностей.
Но с самого начала все пошло не так: снайпер убил первого командира Уссмака, первый танк был уничтожен во время налета — Уссмаку еще повезло, что он сам уцелел, хотя и пришлось прыгать в радиоактивную пыль. Попав на госпитальный корабль, он пристрастился к имбирю.
Во Франции ему пришлось труднее. Местность была пересеченной, у дойчевитов оказались танки более высокого качества, и они умели с ними управляться. Да и французы вели себя враждебно. Сначала Уссмак думал, что это не имеет значения, но он ошибался. Саботаж, неожиданные военные вылазки местного населения, бесконечные неприятности — все это приводило к потерям в живой силе и технике, вынуждало самцов Расы тратить силы на охрану тыловых частей.
А теперь новая проблема — они попали в ловушку на острове, их отрезали от снабжения, а вокруг полно Больших Уродов — Уссмак не сомневался, что даже гражданское население здесь опаснее, чем во Франции.
— Недосягаемый господин, — сказал Уссмак, — чем глубже мы ввязываемся в эту войну, тем чаще у меня возникает ощущение, что мы ее проиграем.
— Чепуха, — заявил Неджас. — Император отдал приказ принести в этот мир свет цивилизации, и мы выполним его волю.
Уссмак задумался об оптимизме, доходящем до идеализма, но даже возражать командиру считалось чем-то из ряда вон выходящим, а уж за споры с ним жестоко наказывали.
К танку, размахивая руками, подбежал самец с изысканной раскраской.
— Водитель, стоп, — приказал Неджас, и Уссмак остановил машину.
Самец взобрался на броню. Уссмак слышал, как Неджас открывает люк на башне. Самец возбужденно кричал.
— Да, сможем, — ответил Неджас, — если у вас есть специальное приспособление, которое надевается на переднюю часть танка.
Хотя Уссмак слышал только слова Неджаса, он сразу понял, о чем идет речь: самец хотел, чтобы танк помог столкнуть обломки корабля с посадочной полосы. Офицер убежал. Довольно скоро к танку подъехал грузовик с лебедкой. Военные инженеры принялись надевать на нос танка таран.
Неожиданно совсем рядом эффектным фонтаном в воздух взметнулась земля. Один из инженеров закричал так громко, что Уссмак услышал его вопль через переговорное устройство Неджаса:
— Да защитит нас Император, они вновь подобрались к нам с минометом!
Последовал новый взрыв, ближе. Куски обшивки сыпались на танк со всех сторон. Военный инженер упал на землю, из раны на боку хлынула кровь. К нему на помощь бросился медик, и вскоре двое самцов унесли инженера в укрытие. Остальные продолжали устанавливать таран.
Уссмак не мог не восхищаться их мужеством. Он бы ни за какие деньги не согласился выполнять эту работу — наверное, даже за большую порцию имбиря — на Тосев-3.
Впрочем, и его собственная работа сейчас выглядела не слишком привлекательно.
* * *Мордехай Анелевич, сжавшись, сидел в глубоком окопчике, посреди густого кустарника и надеялся, что здесь ему ничего не грозит. Похоже, лесные партизаны не учли, как сильно их атаки разозлили ящеров, и теперь инопланетяне намеревались стереть их с лица земли.
Впереди, а также слева и справа послышалась стрельба. Он знал, что необходимо сменить позицию, но любое перемещение казалось самым коротким путем к гибели. Иногда лучше всего сидеть на месте и не шевелиться.
Ящеры чувствовали себя в лесу еще хуже, чем городской еврей вроде него. Анелевич, сжимавший в руках «маузер», слышал, как они пробежали мимо его укрытия. Если ящерам захочется заглянуть в кусты, он дорого продаст свою жизнь. Если нет — Мордехай не собирался докладывать им о своем местонахождении. Суть партизанской войны состояла в том, чтобы уцелеть и нанести удар на следующий день.
Время ползло на свинцовых ногах. Он вытащил немецкую флягу и осторожно сделал несколько глотков — воды осталось совсем немного, и кто знает, сколько еще придется здесь просидеть. А для поисков воды сейчас не самое лучшее время.
Затрещали кусты.
«Sh’та yisroayl, adonai elohaynu, adonai ekhod», — пронеслось у него в голове: первая молитва, которую узнает еврей, и последняя, слетающая с его уст перед смертью. Впрочем, Мордехай решил, что еще рано произносить ее вслух, лишь постарался осторожно повернуться в ту сторону, откуда доносился шум. Мордехай боялся, что ему придется выскочить из окопчика и открыть огонь; иначе ящеры могут просто забросать его гранатами.