"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Больше он ничего сказать не смог, правая рука Волка по прозвищу Гоплит умело вогнал ему клинок в горло. После такого жертва уже не может кричать, а только тихо и не очень долго булькает.

Затем незваные гости занялись чем-то, что могло бы весьма удивить стороннего зрителя. Они наготовили факелов, после чего выкатили на лёд покрывший озеро полудюжину снопов.

— Гоплит, на тебе торфяной склад. Не подведи нас. Твой напарник останется здесь, уйдёте вдвоем по сигналу. Остальные — за мной.

Вышедший на лёд десяток разбился по парам, каждая из которых ухватила по вязанке сушёного камыша и, как на санках, разгоняясь, помчала к противоположному берегу, расходясь веером. Когда до стены камыша оставалась жалкая полусотня шагов, Мгели задрал голову и громко завыл, очень похоже подражая голодному волку, давшему ему имя.

По этому сигналу его соратники, быстренько начали зажигать прихваченные факелы и кидать их в заросли камыша. Закончив с этим, они развернулись и погнали вверх по течению.

Гоплит, успевший аналогично убрать охранника и на торфяном складе, тоже поджег его содержимое. Торф — очень странное топливо. Порой он загорается сам или от небольшой искры. А иногда бесследно догорает брошенный на него факел.

Однако «волчья стая» старательно готовилась к своим операциям, вот и в этот раз они послушали советы бывалых. В смысле, чего не стоит делать, иначе точно будет пожар[93]. Теперь он сделал всё ровно наоборот. Его напарник по сигналу поджёг неиспользованные связки камыша, после чего они помчались туда же, куда и прочие, вверх по течению.

* * *

Хураздан — река горная, водопад и пороги не покрываются льдом даже в самые жуткие морозы. Но вот на озере и чуть выше лёд вполне неплохо держал, и скользить по нему можно было быстро, не всякий всадник обгонит. К тому же, если лёд вдруг проломиться, это давало, пусть и небольшой., но шанс, выплыть и уцелеть.

К счастью для поджигателей это не понадобилось. Уже начало светать, когда они выбрались на берег чуть ниже водопада. Шум схватки подсказал, что вождь колхов выполнил своё обещание и напал на местную крепость. Да, скоро подойдёт подмога, но пока что путь в землю колхов был для отряда открыт.

Бешеная радость охватила Савлака, как бывало всегда после жаркого дельца, если удавалось ускользнуть с добычей и без больших потерь.

Он обернулся назад и пожелал: «Гори оно всё синим пламенем!»

— Нет, ты представляешь, брат, они нас же во всём обвинили! Я специально половину камыша у этих… неблагодарных людей покупал, хоть у колхов и дешевле было! А они!!! — Гайк просто захлёбывался от эмоций.

Я смотрел на него, и думал, что за две с половиной тысячи лет мало что изменилось. За сорок лет преподавания среди родителей моих детей встречались десятки армян. И все они были так же экспрессивны и многословны, легко впадали в обиду и шумно её выражали. Правда, в нынешние времена не было милиции, и потому обида значительно чаще приводила к поножовщине и крови.

— В чём они нас обвинили? — уточнил мой дед.

— Что не у них всё брали. Иначе, дескать, и войны бы не было. И что поджигатели эти пришли из Эребуни, где наша родня живёт. А к нам, якобы, соль везли. И ведь ещё с подковыркой так спросили: «А откуда лиходеям знать, что вы соль покупаете?»

— Это они глупость сказали, о том, что нам соль нужна, не только весь Эребуни знал, это всей Армении известно! К нам и с обоих морей соль везут, и с солёных озёр[94]… — с досадой проговорил староста. — Я им так и сказал, но они слушать не желали. И их можно понять — два человека убиты, троих найти не могут, похоже сгорели при пожаре. Топлива осталось мало, корабли заново делать надо, а камыша, считай, и нет… На чем летом через озеро туда-сюда переправляться?

— То есть, топлива нам больше не дадут? — предвосхитил Тигран мой вопрос.

— Не только топлива. Вам теперь и гнилой репы не продадут, не то что корневищ, хоть те и уцелели. И на ночлег не примут, и за стол не усадят… Обижены они на вас. Особенно тем, что вы воевать не хотите и других отговариваете.

Повисло тягостное молчание.

— Старшие, простите дерзкого и неразумного, — начал я. — Но не кажется ли вам, что озёрных на нас намеренно натравливают? И второй вопрос. Если из-за этой распри их смогли натравить на нас, а озёрные кричали, что это не они… Так может, они и не врали? И камыш колхов поджёг кто-то другой, желающий, чтобы война случилась сейчас?

Они молчали, но уже одно то, что не прерывали, говорило о многом.

— И третье. Надо подумать, что от этой войны изменилось? И кому это выгодно?

Всё, юная борзость должна иметь пределы. Теперь пусть они думают. Я снял браслет-чётки с запястья и начал их крутить, проговаривая про себя элементы таблицы Менделеева по порядку: «Водород, гелий, литий, бериллий, бор…» Успел дойти до меди, прежде чем староста неуверенно начал отвечать:

— Первое следствие — это то, что война раньше началась. И это никому, вроде, невыгодно. Крови прольётся больше со всех сторон, а добычи им будет меньше. Второе следствие, что мы без сырья и топлива остались. Будет меньше железа, меньше клинков. Колхам это невыгодно, они пограбить хотели. Нам и озёрным — тоже ни к чему. Царю — так и вовсе прямой убыток и ослабление войска.

— Так может, в этом и смысл? Кто-то из тех, кто воюет против Александра и его новой державы, решил вот так вот хитро ослабить одного из его вассалов?

Я усомнился в том, что в эти времена были такие хитрецы, потом вспомнил, как именно пробрались диверсанты в тыл, и передумал. Здесь и сейчас встречаются те ещё хитрецы.

— А третье — род Еркатов может ослабеть или вовсе исчезнуть. И это на руку его врагам, а также врагам нового царя и Александра.

— А не слишком ли нас заносит? Враги Александра пытаются ослабить небольшую долину?

— Не знаю, но эту мысль я бы до родни в Эребуни донёс. Пусть царским посланникам её с мёдом скормят, — проворчал староста.

— Снова простите, Старшие, но что нужно сделать, чтобы поставки надолго не прекращались, а род не ослабел?

— О! — сарказм в голосе еда можно было мазать на лепёшку толстым слоем. — Это проще простого! Надо