Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
Ошейник по-прежнему оставался у него на шее. Но руки и ноги, к счастью, подчинялись ему.
— Куда⁈ — проревел Дронк.
Ответить ему ни один из нас не пожелал. Судя по тому, с какой прытью раттус исчезал между стволами деревьев, раньше он просто берёг силы.
Мудрое решение. Жаль, я не додумался до такой же мысли прежде, чем набил свой мешок тяжелым железом.
Глава 15
Раттус бежал в ту же сторону, что и я. Возможно, случайно. Возможно, решил держаться единственного существа, которое за последнее время не предлагало его продать. Я бы на его месте выбрал спутника получше, но свободных эльфийских принцесс, отрядов гвардейцев и могучих архимагов поблизости не наблюдалось, если только не считать за такого меня. Так что приходилось довольствоваться гоблином, который пыхтел, спотыкался и с жадностью в глазах волок за собой мешок ржавого железа. Несколько раз я всерьёз подумал бросить добычу. Каждый раз мешок особенно убедительно ударял по ноге, поддерживая эту мысль, но пальцы лишь крепче стискивали лямку. Умереть бедным мне уже доводилось. Повторять опыт добровольно не хотелось.
Позади трещал подлесок.
— Далеко не уйдёте твари проклятые! — донёсся голос Урила.
— Слышал? — выдохнул я, перепрыгивая через торчащий на пути корень. — Он в нас совсем не верит.
Раттус не ответил. Цепь он обмотал вокруг предплечья и придерживал, чтобы не звенела и не мешала бежать. Между деревьями двигался ловко, однако дышал уже тяжело, с коротким присвистом. Никакого бездонного запаса сил у моего неожиданного спутника, судя по всему, не было. Просто желание избежать возвращения к прежним хозяевам временно придавало ему прыти. В этом наши с ним цели удивительно совпадали.
Зачем оркам понадобился я, ещё можно было понять. Альбинос, редкость, живая диковинка для богатого придурка, которому надоели привычные развлечения. Но раттус? Мелкий, тощий, с руками, на которых едва угадывались мышцы. В телегу не впряжёшь, мешки с зерном таскать не заставишь, в шахте от такого больше расходов на похороны, чем пользы. Может, обучен чему-нибудь дорогому? Или существовали любители, которым для полного счастья не хватало разумной крысы в ошейнике? После увиденного в Гарме я уже ничему не удивлялся заранее. Здесь вполне могли платить хорошие деньги за такое, от чего в моём прежнем мире вызывали бы людей в форме.
Между кустами мелькнуло что-то металлическое. Я резко свернул за толстый ствол и едва не налетел на раттуса.
— Прямо не беги!
Он коротко оглянулся.
— Почему? — все же спросил он, сбивая дыхание
— У одного арбалет.
— Видел, но вряд ли они будут стрелять — с присвистом произнес раттус.
— Считай, что это дружеское напоминание, эти орки все же очень похожи на дегенератов, которые могут и выстрелить — произнес я, но почему-то мне показалось, что такое родное и знакомое слово раттус совсем не понял, и только еще шире раскрыл и так выпученные глаза.
Перед побегом я успел заметить оружие у Дронка за спиной. Пока он возился с цепью и тёр обмороженную морду, оно оставалось бесполезной тяжестью. Теперь всё могло измениться. Я начал вилять между деревьями, выбирая путь за широкими стволами, перескакивая через неглубокие промоины и пригибаясь под ветками. Раттус держался рядом. Мы успели оторваться примерно на сотню шагов, но преимущество таяло. Орки бежали быстрее и явно не собирались выдыхаться раньше нас. Их доспехи звенели всё отчётливее, голоса приближались. Я уже различал не только ругань, но и тяжёлое дыхание ближайшего преследователя.
Впереди земля уходила вниз. Между корней зияла узкая ложбина, вымытая весенней водой; с одной стороны, над ней нависал подмытый край, густо заросший кустарником. Я увидел укрытие, раттус тоже, и мы без всякого обсуждения свернули к нему. Сперва за деревом, потом пригнувшись под ветками, затем вниз. Я съехал по сырому склону, едва не потеряв мешок, и вжался под земляной выступ. Раттус скользнул следом. Сверху посыпались листья и мелкие комья земли.
Мы замерли.
Я прижал ладонь ко рту, пытаясь сделать дыхание тише. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на другом конце леса. Ложбина пахла мокрой глиной и прелыми корнями, я вдыхал этот воздух всей грудью. В нескольких шагах блестела лужа, на поверхности которой медленно расходились круги от упавшего комка земли. Здесь можно было спрятаться от случайного взгляда. От тех, кто видел, куда мы свернули, — гораздо сложнее.
— Сюда пошли! — раздалось сверху.
Я закрыл глаза.
Разумеется.
Было бы странно, если бы хоть одна разумная мысль сегодня сработала до конца.
— След вон там!
— Обойди справа!
Голоса больше не удалялись. Они приближались именно к нам, но уже не так стремительно. Выскочить сейчас означало потерять последние шаги преимущества и оказаться перед четырьмя вооружёнными орками на открытом месте. Остаться — дождаться того же самого, только сидя в грязи. Выбор богатый. Почти как у Гаршуха: продать задёшево или уйти ни с чем.
Раттус тронул меня за рукав.
— Сними ошейник.
Я посмотрел на него.
— Сейчас?
— Потом может не получиться.
— У тебя удивительный дар выбирать время.
Он приподнял морду, подставляя шею. Широкий обруч вдавливался в свалявшуюся шерсть. На металле тускло светились тонкие знаки, сходившиеся к замку сбоку. В этом месте железо соединялось узкой тёмной перемычкой с какой-то зернистой вставкой. Я не был мастером по магическим ошейникам и предпочёл бы никогда им не становиться, но даже мне было видно: узел под рунами устроен иначе, чем остальной обруч.
— Без него поможешь? — спросил я.
— Да.
— Убедительно. Почти целая речь.
— Снимешь — поговорим.
Сверху хрустнула ветка.
Я бросил взгляд на склон, затем вытащил из мешка топорик, которым вырубал ядра из грудных клеток нежити. Раттус проследил за моими движениями и слегка подался назад.
— По перемычке, — быстро сказал он. — Не по обручу.
— Я собираюсь сохранить тебе голову.
— Хорошее начало — прошипел раттус.
Времени на дальнейший обмен любезностями не осталось. Морозная пика для такой работы совершенно не подходила: один неудачный выброс, и спасать было бы некого. Оковы тоже ничем не помогли бы. Оставалась заморозка. Я заставил раттуса повернуть голову, оттянул замок за крепление цепи и поднёс ладонь почти вплотную к тёмной перемычке. На таком расстоянии начало холодного потока ещё