Роберт Торстон - Соколиная заря

Джоанна посмотрела куда-то в сторону и нехотя сказала:

– Почему же невысокого… Просто я уже давно привыкла считать, что мне в ученики достается самый негодный материал, из которого только ценой напряжения всех усилий можно что-то сделать, не надеясь при этом на положительный результат изначально…

Жеребец внимательно посмотрел на нее и нерешительно произнес:

– Я, конечно, не сокольничий, но мне кажется, что в данном случае было бы вполне уместно надеяться на то, что Диана дойдет до финала…

– Если бы я так думала, то могла бы что-то упустить в подготовке.

Джоанна встала со своего места и отправилась смешивать себе очередной коктейль.

На низком столике имелось три бутылки, а также куча объедков и предметы, которые к еде отношения не имели – обычный для Джоанны кавардак.

– Странно, – заметил Жеребец, – но вы, наверное, правы. Ваш пессимизм породил в Диане спортивную злость, наличие которой ей здорово помогает.

Джоанна повернулась к нему и отхлебнула из стакана. Видимо, коктейль получился крепким, потому что Жеребец заметил, как она передернулась.

– Что-то не пойму я вас в последнее время, Жеребец, – сказала Джоанна, хлебнув еще разок. – Пожалуй, я сказала бы, что с Хантресса вы вернулись каким-то другим.

Жеребец помолчал, потом нехотя произнес:

– Наверное, вы правы. Там я впервые понял, что могу оказаться побежденным…

Джоанна снова приложилась к стакану.

– Вздор. Кстати, а что вы там говорили по поводу моего… как это… да, пессимизма?

– Ну… я имел в виду, что вы, поставив все с ног на голову, тем не менее парадоксальным образом добились желаемого результата, – пояснил Жеребец.

Джоанна засмеялась, плеснув при этом своим коктейлем на пол. Жеребец заметил, что глаза у нее слегка осоловели.

– Предположив, что у Дианы нет практически никаких шансов, Джоанна, вы все-таки довели ее до финальной схватки. Кстати, мне понравилось, что она выбрала местом поединка пещеры

На этот раз Джоанна приложилась к стакану как следует.

– Да неужто? А мне эти самые пещеры совершенно не нравятся. Диана выбрала их сама, практически вопреки моему желанию.

– А чем вам не угодили эти пещеры? Вы действительно согласны с теми, кто говорит, что подобное место не годится для проведения поединка?

Джоанна фыркнула:

– Да плевать мне на чужие мнения. Просто в этих пещерах совершенно негде развернуться роботу. Сплошные туннели, переходы и прочее. А если нет свободы маневра, то это уже не поединок, а неизвестно что.

Жеребец чуть было не напомнил Джоанне о ее собственных победах на Туаткроссе как раз в схожей ситуации, но вовремя прикусил язык. Действительно, там ведь были какие-то завалы и обвалы…

– Мне все же кажется, что идея по поводу пещер вполне удачна, – сказал он. – Особенно если вспомнить, какое негодование этот выбор вызвал у Равиля Прайда…

Равиль Прайд действительно был вне себя от злости. Как Глава Дома, он должен был выступать в качестве Хранителя Клятвы на Церемонии Подбрасывания Монеты, когда воин, чья монетка вываливалась первой из гравитационной воронки, которая называлась Колодцем Воли, получал право выбирать место для поединка.

Равиля просто взбесила та улыбка, с которой Диана, чья монетка выпала второй, вслед за своим соперником назвала в качестве точки рандеву Соколиные Пещеры.

Закрывшись в своих личных апартаментах, Равиль Прайд вспоминал эту улыбку и весь эпизод в целом.

Надо сказать, что выбор Дианы вызвал открытое негодование со стороны почти всех присутствовавших на церемонии. Действительно, ведь Соколиные Пещеры являлись одной из самых известных достопримечательностей Айронхолда, если и не совсем туристской меккой, то чем-то в этом роде. Схватка же многотонных боевых роботов, вооруженных по последнему слову истребительной техники, могла вполне уничтожить подземный пещерный комплекс на корню – в самом прямом смысле.

Пока присутствовавшие на церемонии всячески выражали свое негодование, Диана улыбалась, ничуть не обескураженная такой реакцией.

Когда шум немного утих, она невозмутимо спросила:

– Роботы пролезут в пещеру, воут?

– Ут, – нехотя ответил Равиль Прайд.

– И я могу выбрать любой участок суши на этой планете, если только рядом не будет людских поселений? – продолжала допытываться Диана.

– Да хоть на луну летите! – в сердцах ляпнул Равиль, не подумав, и тут же прикусил язык: ай-ай-ай, надо же было так подставиться! Получилась прямая аллюзия к известному повторному поединку за родовое имя Эйдена Прайда, который, как известно, проводился именно на местной луне, то есть на Ри. Какой афронт!..

В глазах Дианы запрыгали веселые чертики.

– На луну не полечу, – милостиво сказала она, – а вот в пещеры полезу! Я выбираю Соколиные Пещеры!

Равиль почувствовал, что готов провалиться сквозь землю. Сейчас он больше, чем когда-либо, ощущал свой маленький рост – особенно по сравнению со статной Дианой.

Однако Равиль отдавал себе отчет в том, что эта вольняга кругом права. Более того, он почувствовал невольное уважение – девушка вела себя так, как только мог мечтать любой воин Клана Нефритового Сокола.

Равиль Прайд ощутил, как по спине у него побежали здоровенные мурашки – он понял, что Диана находится буквально в одном шаге от того, чтобы получить родовое имя.

После томительной паузы он смог наконец произнести:

– Хорошо. В конце концов, эти Соколиные Пещеры привлекают внимание практически одних только вольнорожденных, так что если они и будут разрушены, то ничего страшного не случится.

Однако эта жалкая попытка уязвить Диану вызвала у девушки лишь презрительную улыбку.

Грелев докладывал Равилю о том, что по Айронхолд-Сити прокатилась волна протестов по поводу выбора места финального поединка за родовое имя. Люди были очень сердиты на Диану.

– Практически никто не возражал бы против того, чтобы вольнорождеиная соискательница свернула себе шею на пути к своей цели, – говорил Грелев, как всегда, размеренно и четко, и, как всегда, Равиля мороз продрал от его манеры вещать.

– Мне казалось, что уже один факт, что она вольнорожденная, должен вызывать возмущение, – буркнул он.

– И это тоже, – согласился Грелев.

Закончив доклад, он не спеша удалился, оставив Равиля наедине с его невеселыми мыслями.

Да, девчонка оказалась куда более прыткой, чем я предполагал. Какое упорство, какая уверенность в себе! Все-таки у нее есть масса качеств, присущих не просто войну, а войну достойному. Не заметил я этого вовремя, проглядел. И все же… если она и впрямь завоюет родовое имя, не знаю, как я переживу это.