Андрей Кедрин - Гардарика любовь моя

— Приведите ко мне задержанную. — Полугражданка-горничная, двадцати лет, работавшая в доме семейства Сосновых появилась в сопровождении младшего жреца. Вадим бросил взгляд на девушку — ссадина на скуле, пара оторванных пуговиц, больше никакого ущерба не наблюдалось.

— Что это? — Молодой — лет семнадцати, жрец, смущенно потупился.

— Не хотела идти, Высочайший, пришлось…

— Ты бы еще прикладом приложил… идиот! Допросили ее?

— Да, высочайший. — Жрец протянул тонкий шнурок, на котором болталась крошечная карта памяти с видеозаписью короткого допроса. Вадим за пять минут прокрутил ее, задерживаясь на интересовавших его местах. Наконец, он поднял глаза на подчиненного.

— Осматривали ее? Дева? — Не дожидаясь ответа, махнул рукой.

— За грубое задержание получишь две недели штрафных работ… в крематории. Девушку — сначала к медикам, потом — к средним жрецам, пусть подготовят Невесту Перуна.

— Сколько тайн еще не раскрыто, — пробормотал Соснов, когда за посетителями закрылась дверь. — Мы узнали о громадном всплеске энергии неизвестно природы при жертвоприношении, но так и не научились ее улавливать. Может быть, в этом году у нас будет успех. Древние знали о необычайной силе обрядов, но использовали их однобоко… мы исправим их ошибки, выведем собственную систему — и тогда получим полную власть… Или хотя бы потешим граждан — все таки, жертвоприношение, особенно человеческое — вещь зрелищная. На него билеты продавать надо бы… — Утомленный потерей крови жрец задремал в кресле. Ему снилось залитое ярким солнечным светом подножие пирамиды, на вершине которой стоит он сам. А бесчисленные людские толпы, призывно тянущие к нему руки, робко взбираются по ступеням.

Их не тревожили до утра — с первыми лучами Солнца та же молодая девушка принесла завтрак, а потом сообщила, что Сосновым велено явиться к начальнику аэродрома сразу же после утреннего построения. Тайра, однако, не стала дожидаться и потащила своего спутника за собой, к небольшой площадке, где «Песчаные кошки» собрались на утреннюю разминку.

Алексей с удивлением смотрел как бойцы разного возраста — от четырнадцати до сорока лет, после небольшой пробежки приступили к странным состязаниям. Одни метали ножи, вгоняя их в деревянные щиты — обычно упражнение, если бы при этом их напарники не стояли, прижавшись спиной к мишени. Другие точно также отрабатывали стрельбу, вгоняя пули по контуру фигуры своих собратьев.

— Они сошли с ума… — Пробормотал Алексей, услышав, как пискнула их знакомая — щепка, отлетевшая от мишени, вонзилась ей в предплечье. Девушка, однако, не шелохнулась, и продолжала стоять, пока вокруг щелкали пули.

— Нет, милый, они как раз нормальные. Чтобы там ни говорили ученые, медики и психологи, препаратов от страха недостаточно для того, чтобы сделать настоящих бойцов. Вся разработанная до сих пор фармакопея — инструмент армий, где основу составляют бойцы-дилетанты, которых сгоняют воинской повинностью. А мы с детства выжигаем страх в своих курсантах, приучаем их к выстрелам, взрывам, к боли… да и к смерти — тоже. — Через несколько минут партнеры поменялись местами. Теперь стрелкам довелось испытать себя в качестве мишени, и они держались также как их предшественники.

— Граждане — хорошие бойцы. А нам нужны лучшие… — Полковник подошел к беседовавшим супругам. — Не хотите ли попробовать сами? Впрочем, времени уже почти не остается. — Он дунул в свисток, висевший у него на шее. Стрельба разом прекратилась, «кошки» сбежались на площадку, выстраиваясь в шеренгу.

— Желающие повоевать — два шага вперед! — По рядам прошло движение, все бойцы приблизились к своему командиру. Полковник довольно улыбнулся. — Нет, так, увы, не пойдет. Первое отделение — за мной, остальные — продолжать занятия.

— Мы возвращаемся в Восточно-Сибирск? — Алексей почувствовал осуждающий взгляд жены, но все же остановился, ожидая ответа полковника. Тот молча кивнул. Заговорил он только когда все они, включая двенадцать бойцов первого отделения, собрались в небольшом зале с несколькими рядами пластиковых стульев.

— Напряженная обстановка в Восточно-Сибирске вынудила командование задействовать «Песчаных кошек». Как нам известно, группа ренегатов из высшего звена Храма Солнца предприняла попытку захвата власти. Частично им это удалось — весь городской Совет уничтожен. Однако, попытка дезинформировать граждан, передав им якобы послание президента была сорвана — минувшей ночью лазерным ударом был уничтожен ретранслятор городского телецентра… Да, граждане, «Перун Б» развернул одно из своих орудий против собственной страны — это была вынужденная мера, уверяю вас. Но теперь предстоит большая работа по наведению порядка в городе. Перед вами поставлена главная задача — захватить и удержать здание городского храма. — Полковник махнул рукой, и на стене замерцала трехмерная карта местности. Алексей слушал его пояснения вполуха — потому что прекрасно знал улицы, прилегающие к зданию, расположение охраны и планировку внутри. Но мешала сосредоточится на комментариях странная мысль — Соснову казалось, что он вновь выступает этакой разменной монетой, как и накануне ликвидации членов Совета. Четырнадцать человек не в состоянии взять Храм открытым штурмом — даже если это закаленные «кошки», одетые в лучшую броню. «Стрелы Перуна» испепелят их всех еще на подходе — благо, что от ближайшего дома до основания пирамиды около трехсот метров…

— … поэтому вы воспользуетесь наплывом паломников… — Услышал Алексей слова полковника и встрепенулся — действительно, до празднования Дня осеннего солнцестояния оставалось несколько часов. Но как их руководство представляло себе бой в толпе граждан? Ответа на этот вопрос Алексей не получил. И когда он, некоторое время спустя, переодетый в темно-синий учительский мундир усаживался в салон вертолета, удивился нарядам окружающих — «кошки» превратились в медиков, инженеров и преподавателей.

— Нам не понадобиться броня, — Сжалилась над мужем Тайра. Тихий свист лопастей не помешал их разговору, но девушка все равно приблизила губы с его уху. — Диверсионная операция — вещь захватывающая, тебе обязательно понравится.

— А как же охрана? Снаружи, на верхнем ярусе — четверо бойцов в тяжелой броне. На нижнем — еще восемь. Внутри — четверо в большом и столько же в малом зале…

— Милый, когда мы окажемся в храме, патрульные уже не смогут до нас добраться. Поэтому у нас даже небольшое преимущество перед противником — главное, чтобы все было сделано быстро.