Юрий Тарабанчук - Господин Почтмейстер

- Какой милый у вас помощник, Глеб Валерьевич. Он наверное вместе с вами в Гарварде учился? Это я насчет интеллигентности.

Антон перехватил занесенную для следующего удара руку Ворона:

- Пока достаточно. Иначе он вырубится. Ты этого хочешь?

Ворон опустил кулак и что-то недовольно буркнул.

- Мои люди не любят, когда о них отзываются в крайне неуважительной степени. Я надеюсь, вы поняли это, - спокойно заметил Каретников. В его глазах читалась уверенность в том, что рано или поздно, но я все равно начну говорить. И в этом он был, как ни странно, прав. Я выжидал удобный момент, чтобы начать свой рассказ. Единственное - все должно было выглядеть максимально правдоподобно. Я ждал, когда Глеб Валерьевич прижмет меня к стенке тем абсолютным оружием, которое я ему любезно предоставил сам, вложив его под прозрачную пленку отделения для фотографий своего бумажника.

И вот этот момент настал: Каретников двумя длинными холеными пальцами взялся за краешек фотографии и аккуратно извлек ее.

- А это что у нас? - с явно наигранным удивлением вопросил он и показал фотографию мне. - Вы не могли бы объяснить, кто именно запечатлен на этом снимке?

Я резко дернулся.

- Сидеть! - Антон прижал меня за плечи к спинке стула и тут же ударил по печени: - Отвечай, когда шеф спрашивает!

Ворон, поочередно переводя свой недоуменный взгляд с моего лица на лицо Глеба Валерьевича, вдруг довольно осклабился:

- Он на крючке, хозяин. Эта телка на фотке - его гёрла, факт. Может, съездить за ней?

Каретников с задумчивым видом побарабанил пальцами:

- Как вы думаете, Господин Почтмейстер, следует ли мне принять во внимание последние слова моего помощника и прислушаться к ним?

Я с болью в голосе выдохнул:

- Вы не посмеете!

- Ха-ха-ха, - с издевкой издал Глеб Валерьевич. - Вы же умный человек. Кстати, кто она вам?

Я вновь сцепил зубы, бросив исполненный неприкрытой ненависти взгляд на владельца сети казино.

- А ведь мы сейчас все узнаем, - губы Каретникова расплылись в самоуверенной улыбке. - Я уже вам говорил, что ваша карта бита, и говорил не без веских оснований. - Он протянул фотографию Антону: - Пробей по базе данных, кто она такая, где живет, чем занимается и какое отношение имеет к нашему гостю.

Антон вышел из комнаты. Воцарилось недолгое молчание.

- Кстати, вы не забыли, что должны мне два миллиона? - как бы между прочим поинтересовался владелец сети казино.

Ворон шумно вдохнул, не в силах сдержать клокочущих внутри эмоций, и непроизвольно осклабился.

- Это тебя не касается, - тут же одернул его Каретников, бросив недовольный взгляд на чрезмерно эмоционального по части денег помощника. - Но вот вас, уважаемый Господин Почтмейстер, это касается самым непосредственным образом.

Я покачал головой:

- Я честно заработал эти деньги. Если вы уже подзабыли, то я напомню - господин Зубов совершенно добровольно оплатил мои услуги, поскольку я дважды спасал ему жизнь.

- Не красиво все сваливать на покойника, не красиво, - процедил Глеб Валерьевич. - Итак, мне нужны эти деньги. Я жду от вас подробной информации. Меня интересует название банка, в котором они лежат, номер счета и код доступа к нему.

Я сделал вид, что задумался над его словами.

- Подумайте, подумайте хорошенько, - одобрительно отозвался Каретников, пристально следя за выражением на моем лице. - Ведь не пройдет и получаса, как я все буду знать о той женщине с фотографии. И тогда... - в его голосе послышалась неприкрытая угроза и он замолчал.

- Хорошо, - сказал я. - Я сообщу вам номер счета и код доступа. Но вы должны мне пообещать, что не тронете ее.

Глеб Валерьевич и не пытался скрыть своего торжества:

- Вот так-то уже много лучше, Господин Почтмейстер. Обещаю!

Я продиктовал все сведения, имеющие отношение к данному вопросу и умолк.

Каретников придвинул к себе ноутбук, вошел в банковскую систему, работающую круглосуточно в он-лайн режиме, снял деньги с моего счета и перевел на свой.

- Та-а-к, - азартно протянул он, потирая руки. - Первый шаг взаимопонимания нами сделан...

Ворон удивленно присвистнул:

- А что, будут и другие шаги?

Словно заранее ожидая этого вопроса, Глеб Валерьевич поднялся из-за стола и прошелся по кабинету, излагая вслух свои мысли и обращаясь исключительно к своему помощнику:

- Наш гость не так-то и прост, как на первый взгляд может показаться неискушенному зрителю, в данном случае тебе. У него в рукаве наверняка припрятан козырный туз, который он намеревается вынуть в подходящий для этого момент. Мне с трудом верится, что он такой простофиля, который выходит по ночам из своей берлоги подышать свежим воздухом, не подстраховавшись. Наша задача - следить за его игрой и пресечь любые его попытки взять ситуацию под свой контроль. Тебе понятен ход моих мыслей?

Ворон согласно закивал и неожиданно врезал мне кастетом в челюсть. Моя голова дернулась в сторону.

- Вижу, что ход моих мыслей тебе понятен, - одобрительно отреагировал Каретников. - Противник должен быть унижен и деморализован. Только в таком случае у него не возникнет желания играть с нами в свои игры. Ясно?

Ворон продолжил избиение.

- Пока достаточно, - наконец произнес Глеб Валерьевич, с трудом подавив в себе внезапно вспыхнувшее желание присоединится к своему помощнику. - Где же Антоша?

Он вновь сел за стол и откинулся на спинку кресла, поджидая своего второго помощника и с садистским интересом поглядывая на меня.

Я смахнул языком сочащиеся с разбитых в кровь губ теплые струйки и невнятно произнес:

- Мне кажется, мы уже все с вами обсудили. Мне пора домой. Всего доброго.

Глеб Валерьевич наклонился ко мне и с трудом разобрав, что я говорю, приказал Ворону:

- По губам больше не бей. Если он не сможет разговаривать, нам придется развязать Почтмейстеру руки и дать ему ручку, чтобы он мог писать ответы на мои вопросы, а этого я не хочу.

Отворилась дверь и в комнату проскользнул запыхавшийся Антон. Помощник быстрым шагом пересек кабинет и положил перед Каретниковым распечатку.

- Он с потрохами наш, шеф, - оживленно издал Антон, отметив про себя, что Ворон хорошо поработал в его отсутствие над лицом Почтмейстера.

Глеб Валерьевич впился глазами в лист бумаги и в накатившем на него приступе лихорадочного возбуждения постучал пальцем по бумаге:

- Я ошибся, Ворон. В рукаве у почтальона ничего нет. Он сам подставил себя и я буду не я, если не воспользуюсь этим!

Каретников оторвал глаза от бумаги и вонзил в меня свой пронизывающий взгляд:

- Итак: женщина на фотографии - ваша законная жена. Мало того, вы безумно любите ее, не так ли?