Владимир Горбачев - Темные пространства

Подойдя к двери, я как бы невзначай опустил руку в карман и нащупал парализатор. Это на случай, если мистер Лопес примет инспектора не слишком любезно — скажем, захочет превратить его в жабу или просто слегка пристрелить. Ну а если события примут совсем уж плохой оборот, в кобуре под пиджаком имелся бластер. Мне еще не приходилось направляться на задание столь вооруженным. Но история с флайером заставила меня быть готовым ко всему.

Я нажал кнопку и услышал, как в доме зазвенел колокольчик. Так, сейчас… Подождав немного, я нажал еще раз, потом еще и еще. В доме поднялся трезвон, впрочем, хозяина это, похоже, нисколько не интересовало. Настоящий ученый, ничего не скажешь. Тут я заметил, что, собственно говоря, ничто не мешает мне войти без посторонней помощи — дверь была не заперта, больше того, она была слегка приоткрыта. Странно — я же слышал, как щелкнул замок, когда уходила Паола, и сейчас, когда я подошел, дверь была закрыта… Или я просто не заметил? Ну что ж, попробуем войти.

Жалюзи были опущены, и в обширном холле царил полумрак.

— Мистер Лопес! — громко позвал я. — Где вы? У меня к вам срочное дело!

Тишина. Почему здесь такой странный запах? Насколько я понял Паолу, кабинет на втором этаже.

— Мистер Лопес!

Никакого ответа. А что, если мои маневры не остались незамеченными и дом пуст? Я быстро поднялся по лестнице. Вот эта дверь должна вести в кабинет. Темно здесь, однако. Наверное, это что-то вроде тамбура, чтобы никакой шум… Где-то должна находиться вторая дверь. Ну-ка…

Я шагнул вперед и оказался в абсолютной, кромешной тьме. Это было совершенно непонятно — ведь позади на расстоянии вытянутой руки оставалась открытая дверь, из которой должен был идти свет. Я обернулся. Никакой двери позади меня не было. Не было и самого «позади», как не было и «впереди». Всюду была одна лишь тьма.

Это была не темнота безлунной ночи, не темнота закрытого наглухо помещения — это было совершенное Ничто. Я поднес руку к лицу. Бесполезно. Тогда я вытянул руки перед собой и мелкими шагами осторожно двинулся вперед. Странный все-таки пол в этом коридоре — неровный и какой-то рыхлый, словно это и не пол вовсе, а земля. Ну, где же стена? Ведь она была совсем рядом! Голова почему-то разболелась — от темноты, наверное. И кружится. Я облизал губы и почувствовал соленый вкус. Кровь? Откуда?

И вдруг все эти вопросы вылетели у меня из головы — далеко впереди, чуть правее того направления, по которому я двигался, я увидел Нечто. Я повернул в ту сторону. Я уговаривал себя идти медленнее — ведь я по-прежнему не видел, куда наступаю, в темноте могла скрываться ловушка, но ноги сами несли меня к свету. Вскоре я уже мог различить светлый контур, словно за закрытой дверью горел свет.

Идти пришлось довольно долго. По мере приближения к контуру ощущение головокружения и тошноты усилилось, я дважды спотыкался, сердце колотилось, словно я бегом взбирался на гору. Наконец контур оказался совсем рядом, моя рука нащупала гладкую деревянную поверхность. Это и в самом деле была дверь. Значит, должна быть и ручка. Я пошарил и действительно нащупал ее. Повернул, потом нажал. Дверь подалась, пропустив поток яркого света, но полностью не открылась, словно была изнутри чем-то завалена. Я нажал сильнее, потом навалился всем телом; внезапно она открылась. Падая, я инстинктивно выбросил вперед руки, ожидая встретить пол, но пола не было, здесь было глубоко, сколько же… Я приземлился на четыре точки, больно ударившись коленом — чертов Лопес! — вскочил — и проклятия замерли у меня на губах.

Невиданные растения нежно-изумрудного цвета — трава, а скорее кусты — покрывали склоны ущелья. Кое-где среди них возвышались серовато-зеленые стволы, мощные и высокие, как крепостные башни. Ниже ущелье расширялось, открывалась равнина, на которой происходило какое-то медленное непонятное движение. И над всем этим пейзажем высоко в небе стояло большое голубое солнце.

Так. Вот, значит, как это бывает! Настал мой черед стать объектом интенсивного воздействия — или как это у них называется? Обратим внимание на его комплексность, на полноту и детальность создаваемой картины. Я ясно вижу ближайшие кусты; лишенные листьев, они больше всего похожи на перекати-поле, только более густое. Я слышу раздающийся из чащи шелест и — какое бы слово подобрать? — такой звук, словно лопаются маленькие шарики. Я ощущаю горьковатый запах — вот чем пахло в доме. Я чувствую, что почва, на которой я стою (я наклонился и потрогал), на ощупь сухая и твердая, напоминает пемзу или, скорее, засохшую грязь. От органолептической пробы мы, пожалуй, воздержимся — я и так верю, что какое-нибудь соответствующее ощущение у меня возникнет.

Что же дальше? Как быть, если все мои чувства, с помощью которых я до сегодняшнего дня более или менее уверенно ориентировался в окружающем мире, меня обманывают? Если они с туповатым простодушием примитивного автомата сигнализируют, что подсовываемый мне муляж — самая что ни на есть действительная реальность. Как установить, что на самом деле реально меня окружает?

Спокойнее. Главное — не впасть в панику. В мозг-то мне он еще не залез, верно? Я мыслю — следовательно, я не только существую, я еще могу и действовать. Давай подумаем, где мы можем находиться. Или все еще в доме, или на каком-то участке за домом, скрытом от посторонних глаз, где хозяин проводит свои «научные изыскания». Ну-ка…

Я обернулся, ища дверь, из которой свалился. Я боялся, что не увижу ее, был в этом почти уверен, и с тем большим облегчением убедился, что дверь на месте. Грубо сколоченное полотно из неструганных досок, кое-как покрытых фанерой, было вделано в красноватую с зелеными прожилками скалу метрах в двух над моей головой. Как ни странно, но именно этот настоящий, реальный предмет — единственный настоящий в этом призрачном мире — выглядел здесь придуманным и неуместным. Я прикинул. Если поставить ногу вон на тот выступ, подтянуться, то можно добраться до площадки, а оттуда дотянуться до ручки. Правда, еще вопрос, откроется ли дверь, но это мы выясним потом. Я уже нашаривал неровности скалы, чтобы ухватиться поудобнее…

Постой, что ты делаешь? Подумай немного. Почему создатель этого фантастического мира сохранил в нем эту реальную деталь? Ведь он легко мог замаскировать и ее какой-нибудь скалой или кустом. Может быть, это ловушка? Что тебя ждет за этой дверью — коридор? Ты уверен? А может быть, яма с вделанными в дно кольями? Или просто клетка, камера, подземелье, в котором ты будешь метаться в бессильной злобе? Впрочем, разве этот мир, в который я попал, уже не является такой клеткой?

Спокойнее, мы же договорились — без паники. Не надо себя запугивать. Хорошо, не будем запугивать. Но даже если этот предмет, принимаемый мной за дверь, на самом деле ею и является, и за этой дверью меня ждет коридор, а там свобода, то могу ли я воспользоваться этой любезно оставленной мне возможностью? Может быть, именно этого он от меня и ждет? Стоит за каким-нибудь кустом, который на самом деле является шкафом, с усмешкой наблюдает за моими испуганными метаниями и ждет, когда я позорно сбегу с поля боя и оставлю его в покое. И ты ведь уже принял его правила игры, ты собираешься взбираться по этой скале, которой на самом деле нет. А он смеется над тобой, хохочет до слез — вот, что это, разве не смех? Проклятие!