Скотт Джир - Пленники Генеллана (том II)

— Вот теперь вы точно лжете! — воскликнула Буккари. — Я же потеряла лошадь.

— Не вы потеряли лошадь, это могло случиться с любым из нас, так что не корите себя. Дракону было все равно. Нет, правда, я рад, что вы с нами. Ведь теперь вы понимаете, как нужны нам эти животные. Они решили вопрос о нашем выживании здесь, на этой планете. Но мне, конечно, очень жаль, что вам больно.

— Мне тоже, — ответила она. Несколько минут они ехали молча. До переправы оставалось всего несколько сотен метров.

— Да, Мак, вы, вероятно, правы относительно лошадей, — сказала, наконец, Буккари.

— Конечно, прав, — откликнулся капрал.

— Высокомерный болван!

— Вот как? Большое спасибо! — он похлопал ее по бедру.

— От тебя пахнет, — тихо сказала она, посмотрев на его руку, но не убрав ее со своей ноги.

— От вас тоже.

— Нет, неправда. Я офицер и леди.

— Что же, одно из двух не так уж плохо.

— Что это значит?

— Ничего, ничего… так, солдатский юмор. Буккари ущипнула его за плечо.

— А-ах! — громко воскликнул он.

— Жаль, что у меня нет ножа.

Команда корабля-носителя работала четко и слаженно, подтверждая, что межпланетные перелеты для крионцев — дело обычное. Специально для Хадсона, занявшего кресло пилота, подобрали и модифицировали скафандр и шлем, но все это не придало землянину элегантного вида.

— Полет заййметт сооррокк минутт, Хаасон, — сказала Катеос, опускаясь в соседнее кресло. — Ессли воззникнут прроблемы, обращаййтесь ко ммне, — разговаривала крионка бегло, изумляя всех своими способностями. Правда, и сам Хадсон понемногу продвигался в освоении языка чужаков. Он занимался с Катеос каждый день, и та компьютерная программа, которую разрабатывала женщина, тоже облегчила его учебу.

Договорились, что Хадсон проведет всю зиму на Золотом Прииске: саму идею выдвинула Катеос, а Буккари сразу же ее поддержала, так что знание языка было крайне необходимо — без надежного способа общения какого-либо согласия между двумя расами достичь было невозможно, — и ему предстояло выступать в двух ролях: посла и переводчика.

Скромное жилище — продуваемое ветрами, холодное, не защищенное от нашествия хищников, да и вдобавок расположенное высоковато, — но зато свое: он в нем хозяин. Браппа, сын Браана, спустился на террасу своего нового дома. Глисс уже ждала его, завернувшись в темную шкуру рыкуна. При виде жены сердце Браппы унеслось туда, куда сам он никогда не поднимался. Глисс раскинула руки, и Браппа обнял ее — неприличное, даже вызывающее поведение, — но по молодости лет все простительно.

— Муж, — сказала она. — Пища готова, и в твоей комнате тепло.

— Мне нужно только тепло твоих глаз, — ответил Браппа, и слова его прозвучали вечной мелодией любви. — Я скучал по тебе. Теперь мы вместе, а наши жизни слились в одну.

Прекрасные слова. Ящики наполнены солью, охотничьи походы закончились. Пришла другая пора — воины вернулись домой, их жены и дети были счастливы. Год заканчивался хорошо, лишь несколько охотников погибли или получили серьезные ранения. Многие обитатели скал отдавали должное длинноногим за удачную судьбу колонии.

Глисс сияла; Браппа знал, что она хочет иметь много детей. Радостная пара направилась ко входу и остановилась — ветер донес эхо звуков, знакомых и дружественных.

Что ж, придется подождать, у них еще будет время побыть вдвоем. Браппа взглянул вниз.

— Они идут, — сказал он. Влюбленные вернулись на террасу. Первыми появились два двоюродных брата Браппы — щегольски скользнув над самой головой юного воина, они с шумом сложили крылья и уселись на камнях. За ними прилетели Браан и Ки в сопровождении Краага и его товарищей. После них явился почтенный патриарх Веер, дед Глисс. Вскоре всю террасу заполнили гости и родственники, другие любопытствующие расселись на соседних скалах.

— Не забывай о приличиях, сын мой. Ты должен пригласить своих гостей в дом, — мягко напомнила Ки, как того и требовал обычай. — Невежливо держать друзей на террасе.

— Наш дом — ваш, — немного нервничая, ответила Глисс, пользуясь составленным много-много поколений назад шаблоном. — Входите и пойте, — она повернулась и, едва скрывая слезы растерянности, поспешила внутрь. Браппа последовал за ней, а уже за ним в скромное трехкомнатное помещение хлынули все остальные.

Принесли напитки и еду, зазвенели песни. Что может быть лучше, чем новоселье? А если его соединить с другим праздником, приходом зимы? Шум веселья вылился за пределы дома Браппы. Соседи бросали дела, чтобы поздравить виновников торжества и присоединить свои голоса к славному хору.

Веселье продолжалось всю ночь.

С наступлением осени долина изменилась, как по мановению волшебной палочки. Лес, река, небо как будто сбросили стершиеся за лето краски и засияли по-новому — чисто и ярко. Сухие листья, тронутые ночным морозцем, устлали землю, а воды озера по утрам уже покрывала тонкая пленка льда. Заметно похолодало, но по мере того, как дни становились короче, солнце сияло все ярче.

Приближался вечер, долина погрузилась в сумерки, на темном бархате небес вспыхнули звезды. Стоя у порога своего домика, Буккари увидела Доусон. Та возвращалась к себе, неся закутанного в меха сынишку. Заметив, что лейтенант смотрит на них, мать улыбнулась и приветливо помахала рукой.

Из конюшни донеслось ржание: это О'Тул, как обычно, кормил лошадей, не забывая при этом рассказать животным о прожитом дне. В небо потянулись струйки белого дыма, пахнуло теплом очага — приближалось время ужина. По периметру поселок окружал частокол из крепких сосновых бревен, достаточно надежных, чтобы остановить медведей и драконов. Единственные ворота выходили к озеру, две маленькие калитки почти не открывались и считались запасными ходами на случай опасности. В четырех из пяти углов форта стояли караульные будки, и Шэннон, по настоянию Буккари, постоянно следил за тем, чтобы по меньшей мере в двух из них находились караульные.

Осень принесла богатый урожай. Возле конюшни соорудили зернохранилище. Тукманян построил печь для выпечки хлеба, а обитатели скал принесли землянам соль и мед, хотя и в небольшом количестве. Вообще-то, голод колонистам не грозил: хлеб, дикий картофель, травы, ягоды, солонина и практически неограниченные запасы рыбы позволяли встречать зиму с оптимизмом.

Буккари с гордостью осмотрела свои мозолистые руки. Она была довольна и собой, и экипажем. Большинство ее товарищей собрались сейчас в самом большом домике, кают-компании, где у печи хлопотал Уилсон с помощниками, готовя ужин. Заступающая караульная смена уже получила свои порции и, оттягивая выход, неторопливо потягивала чай. Она еще постояла, решая, стоит ли принять душ — в домике была и холодная, и горячая вода: от источника, возле которого и возник поселок, она поступала через систему каменных и кожаных акведуков и нагревалась в большом котле, подвешенном над огнем в комнатке рядом с кухней. Горячую воду использовали для стирки, мытья посуды и душа. Фенстермахер сконструировал нечто вроде смесителя, так что потребитель мог выбирать температуру по своему вкусу.