Дмитрий Чвилев - Становление

— А оно не спешит никуда, — пропыхтела я, пытаясь последовать его примеру. И добавила про себя: разве что на обед. Жаль, что с магией у меня не очень хорошо.

Потянулись томительные минуты ожидания.

Наконец, вдали южного коридора раздалось шорханье и невнятное бормотание. Все напряженно замерли. На свет магической сферы, шлепая мокрыми конечностями, вышло непонятное существо. Гуманоидной формы — две руки, две ноги, голова. Все тело лишено растительности и покрыто толстым слоем отвратной зеленой слизи, обильно сочащейся и капающей на пол. Студенистая поверхность тела монстра лоснилась на свету.

— Что за… — злобно пробормотал Сэллион. — Кто это?

Существо продолжило идти вперед, не обращая внимания на засветившиеся перед ним защитные барьеры.

— … себе! — совершенно нецензурно высказалась я.

Монстр прошел сквозь щиты, будто не заметив их, что было невозможно даже в теории — ведь Сэллион один из опытнейших магов в этой части страны!

Мимо просвистело несколько стрел, вонзившись прямиком в голову существа, за ними еще несколько — по телу и конечностям.

Гуманоид покачнулся и задумчиво замер, будто оценивая повреждения. Под слизью в местах попадания начали медленно проступать желтые пятна.

— Ранили, — бросил один из воинов, натягивая тетиву в ожидании отмашки.

Хрюкнув и похрипев, будто прочищая голосовые связки, монстр разразился целой тирадой.

— Фа-ша-ша-фа! Фаша фа?

Все напряглись: не колдует ли?

— Тфя! — осознав тщетность своих попыток, существо перешло на мыслеречь, транслируя слова прямо в мозг. В отличие от солдат, я не напряглась — такой простой мелочи магов учат уже на первом году ученичества.

Голос у гуманоида был булькающий и сиплый:

— Опаньки! Где это я? Опять скалы, опять пещеры. Ух ты! Эльфы. Понаехали тут, пройти спокойно нельзя.

Отряд изумленно, как по команде, открыл рты, а существо как ни в чем не бывало продолжило:

— Девка симпотная, ухоженная. Жаль, что эльфийка. Мнит из себя невесть что, наверное. Точнее — невесть кого. Под крестьянку маскируется — наверное, переодевания любит. Извращенка. Чем только остроухие на старости лет не маются…

Тут уже настал мой черед уронить челюсть. Неожиданный комплимент, а главное, от кого и в какой завуалированной форме! Стоп. На старости?! ИЗВРАЩЕНКА?! АХ ТЫ…

Монстр тем временем задумчиво добавил, поведя рукой:

— А там у нас кто, в конце коридора?

Все резко и испуганно обернулись в указанную сторону. Никого.

Гуманоид, булькнув, осмотрел свое тело и, с хлюпаньем выдернув стрелы, принялся похлопывать по пятнам. Те тут же исчезали, будто их вытирали влажной тряпкой.

— Оно еще и магичит, — изумленно протянул Сэллион. — А если так?

С кончиков пальцев мага сорвалась небольшая молния и, стремительно метнувшись к существу, с силой ударила его в грудь, отшвырнув на пару метров. Гуманоид зашатался, но все же удержал равновесие и остался на ногах. Результата атака не принесла, если не считать потемневшей да обуглившейся слизи на груди монстра.

— Да что вы в меня все кидаете! — возмутился он. — Только проснулся, а они уже дерутся. Нет бы представиться сначала. Вас вежливости в детстве не учили?

Отряд повторно открыл рты. Существо радостно захихикало, довольное произведенным эффектом.

— Козыри на стол, — маг резко развернулся и кинул в слизневого монстра несколько семян, из которых взметнулись вверх Sel'li'.

Я присвистнула — силен старик. Sel'li' — это «травяные воины», «воины из травы». Заклинание эльфийской магии, помещенное в специальную оболочку, аналог оборонительных взрыв заклятий. Дорогой и редкий артефакт. Из активированного семечка размером с кулак взрослого человека за считанные секунды вырастают существа, состоящие целиком из ветвей и защищающие своего хозяина любой ценой. Используют острые и крепкие как сталь листья-клинки, изредка яд. Убить их можно лишь разрубив на мелкие кусочки — обычные разрезы или отрубленные конечности тут же срастаются.

В коридоре раздались хлюпающие звуки ударов и недовольные вопли слизня. Лоснящаяся шкура затряслась под градом ударов, покрывшись целой сеткой желтеющих пятен. Секунд десять спустя монстру надоело быть боксерской грушей.

— Ну все! — обиженно булькнул он, наблюдая за тем, как у Sel'li прирастает на место оторванная рука. — Хватит.

Существо взмахнуло конечностью, и его объял огонь, мгновенно поглотив пространство вокруг. Температура пламени была настолько высокой, что все, кто не успел зажмуриться, тут же ослепли — в коридоре будто взошло миниатюрное солнце. Травяные воины, не успев ничего предпринять, сгорели дотла за считанные секунды. Температура в тоннеле сразу повысилась, а затхлый, влажный сквознячок подземелий сменился жарким и душным суховеем — стало труднее дышать.

Огонь исчез так же стремительно, как и возник, и из пламени вышел… человек. Я удивленно проморгалась, пытаясь вернуть себе зрение после яркой вспышки.

Человек?! Довольно молодой, по людским меркам, абсолютно голый и лысый, ни единого волосочка на теле. Кожа нежная, розовая, гладкая, будто у младенца. Ни боевых шрамов, ни отметин. Совершенно не смущаясь своей наготы, незнакомец щелкнул пальцами. По коридору пронесся освежающий ветерок, поднимая в воздух пепел от поверженных Sel'li.

Человек с блаженной улыбкой принялся потягиваться и, покосившись на нас, прошамкал:

— Шафя шфя таф! Шафа фашаш ша!

— Чо? — не понял самый младший из отряда, удивленно вытаращившись на недавнего монстра.

— Тфя! — огорченно произнес незнакомец и полез пальцами в рот.

— Да больной он, — просветил его более опытный воин. — Когда магами становятся, есть шанс рассудок потерять. Вот тебе живой пример. Непонятно только, как он сюда попал.

— А-а-а! — обрадовался спросивший. — У людей такие, кажется, юродивыми называются.

Я нахмурилась: человек кого-то мне ужасно напоминал. Не так уж много людей за свою жизнь повидала, надо постараться вспомнить.

— Щфя! — возмущенно ругнулся парень, не вынимая рук изо рта.

— То в слизня превратился, теперь руки в рот сует. Видишь, как бедного скрутило? — пожалел незнакомца эльф. — Последний разум его покинул.

Прервав говорившего, в разговор влез третий воин:

— Кажись, знаю, зачем он в слизня пытался превратиться.

— Ну? — заинтересованно уставились на него две пары глаз, а вместе с ними и пол-отряда.

— Слышал я истории, что у людей, когда молодухи в озере или в реке купаются, то за ними человеки мужского пола подсматривают. Подглядывателями их кличут — это те, которые боятся подойти, вживую познакомиться. Вот и глазеют издалека да исподтишка. Или белье воруют с берега, пока девки купаются. А также у людишек ночью во двор выходить не принято без оружия.