Наталья Шегало - Больше, чем власть

Затеять разговор Зорию удалось только на привале. Сова восприняла его сообщение, как он и ожидал, довольно сдержанно и тут же принялась задавать вопросы:

— Вы говорили, что они снимут сетевое поле из-за нехватки энергии. Если кораблей стало больше, сетевое поле продержится дольше?

— Возможно. Вы уверены, что вы сможете прорваться через сеть на своем корабле?

— Не уверена. Но я не брошу тут свой корабль. Нам все равно нужно попасть на Ксавру.

— Зачем? Официальное подтверждение моих полномочий вы можете получить в любом месте, где есть доступ к Сети, даже на вашем корабле. Ксавра — это лишнее время и лишний риск.

— Какой же может быть риск, если отныне я под охраной Ордена?

Зорий пожал плечами.

— Чем мне прикажете вас защищать, если вы даже оружие у меня забрали? — иронично заметил он. — А я, чтобы не обидеть вас, вынужден терпеть и не требовать его возврата. — Он перешел на серьезный тон: — Вчера ночью на поверхность планеты высадились люди. Я не знаю, как они вас ищут, какие средства есть в их распоряжении. Я не знаю, с какой скоростью они передвигаются, какое оружие будут использовать, и в какой момент ожидать нападения. На военном корабле вы были бы в безопасности.

— Или в заключении, — скептически подытожила она, — у меня пока нет никаких доказательств ваших намерений. И раньше, чем мы доберемся до моего корабля — их и не будет. Нам все равно нужно попасть на Ксавру. У меня там назначена встреча, и я не могу ее отменить.

Дар решил рискнуть и сыграть на опережение:

— Вы можете встретиться с Александром Ягелем непосредственно на двадцать второй базе.

Она резко вскинула на него глаза:

— Откуда вы знаете?.. — начала она.

— Это моя работа — знать, — заметил Зорий, — наш человек уже имел с ним разговор.

Она замерла, бросив вопросительный взгляд на Лориса.

— Я еще не знаю результата этого разговора, — сообщил Дар. — Но при необходимости мы можем доставить Ягеля туда, куда вы скажете.

— На Ксавру, — твердо повторила Сова.

Дар мысленно выругался. Вот далась ей эта Ксавра! Что это — упрямство, или она преследует какие-то неизвестные ему цели, настаивая на посадке в соседнем секторе пространства? Какие? Он уже хотел задать вопрос, но она сама неожиданно пояснила:

— Командор полетит только на Ксавру. Что бы ни случилось. Мы так договаривались. И он не поверит никому, кроме меня и Лориса. Об этом мы тоже договаривались.

— О том, что вы встречаетесь на Ксавре, может быть известно не только Ордену, — напомнил Зорий.

Вот теперь она действительно испугалась.

— Они не посмеют тронуть Командора, — заявила она, но уверенности в голосе не было.

— Почему? — он понял, что нашел слабое место. — Посмели же они тронуть вас.

Страх за близких — мощный фактор мотивации для поступков человека. Но дальше двигаться по этому пути определенно не стоило. Едва ли запугиванием он добьется больших результатов. Лаэрту Эвери достаточно попугали еще в институте. Но это только у слабых типов угроза парализует волю, вызывает растерянность, страх, отчаянье. У сильных типов первый приступ паники лишь мобилизует их к решению проблемы. Хотя у каждого человека существует предел психической выносливости, и выяснить его опытным путем не так уж и сложно. Но судя по прослушанной записи, при нервном срыве в покорное оцепенение Лаэрта Эвери не впадет, а ее хаотическое сопротивление слишком опасно. Здесь нужно быть очень осторожным с ее нервным перенапряжением: юнга предупреждал, что личности с сильным типом нервной системы при переутомлении вполне могут вести себя так же, как люди со слабым. Истерики и срывы на орбите будут очень некстати.

— Александр Ягель находится под охраной Ордена, — успокоил он ее.

— Вы же сказали, что не знаете результата его разговора с вашим представителем, — она все время пыталась поймать его на путанице в показаниях.

— Мне не нужно знать результата разговора, чтобы утверждать, что свидетель находится под охраной. Безопасность свидетеля — обязательное условие при работе наших следственных управлений.

Благодарность — тоже неплохой мотив для сотрудничества.

— Вы тоже находитесь под защитой Ордена, — напомнил он.

Она промолчала в ответ.

Но перед тем, как сесть на лошадь, она все-таки вернула ему бластер.

Дождь собирался пойти уже несколько часов, но первые тяжелые капли прибили густую пыль на проезжей дороге только тогда, когда баронский замок каменным стражем возник у подножия гор. Замок запирал вход в ущелье. Дорога огибала его массивные стены и через лабиринт горных перевалов уходила к теплому морю, где тонули, цепляясь друг за друга, как неумелые пловцы, оба солнца. Этот путь шел когда-то в обход границ могущественного соседа Лоданийской империи Сириарисов — герцогства Даргож, морской державы, прибравшей к рукам всю морскую торговлю. Сириарисы, спесивые, как все истинные горцы, несколько веков не могли договориться с герцогами Даргожа о таможенных пошлинах, отчего имперские купцы в поисках барышей вынуждены были петлять по горным тропам и платить внутренние сборы всем придорожным баронам, чтобы выйти к морю, не пересекая границы Даргожа, у единственного морского порта империи — Сарха. Путь из Ладагаша в Сарх был на четырнадцать дней длиннее, чем дорога в гостеприимные гавани герцогства Даргож. В Сархе купцов встречали расторопные перекупщики и деловитые судовладельцы, дравшие втридорога за перевозку грузов морем. Те, кто не успевал разориться в пути, грузили товары на просмоленные ненадежные суденышки и уходили к чужим берегам — пытать непостоянное, как настроение женщины, торговое счастье. Внемля пожеланиям торговой гильдии, второй из династии Сириарисов не стал договариваться с герцогами Даргожа о пошлинах, а собрал войско баронов. За пару недель оно кровавым потоком сошло с гор к благословенному даргожскому морю. Купцы Даргожа, может быть, и хорошо торговались, но плохо воевали. Наемные войска герцогов, как водится, не спешили умереть за чужую страну, и Даргож, разомлевший от богатства, неожиданно оказался еще одной провинцией быстро растущей империи Сириарисов.

Горная дорога в Сарх, по которой раньше через перевал рекой текли товары, обогащая щедрой пошлиной не одно поколение местных баронов, обмелела и иссякла. Вместе с ней исчезли последние надежды баронов на процветание. Обветшалые заброшенные постройки предместья пялились вслед трем путникам пустыми глазницами окон, кое-где подслеповато заложенных кирпичами.