Искажение - Евгений Сладков
А может, виновата была не усталость, а резко разыгравшийся голод. Может, из-за него на самом деле и пришлось делать экстренный привал. Слишком невыносимым возникшее чувство стало. Таким сильным, что ноги дрожали, желая отказать, а желудку хотелось то ли вывернуться наизнанку, то ли пожрать самого себя…
Так ещё и привал вышел полностью бессмысленным. В рюкзаке, что вручили старшие, ничего съестного не нашлось, а какие-то свои припасы вовсе отсутствовали. Неоткуда было им ещё взяться, а потому напрашивались вполне логичные действия — превозмочь возникший недуг, встать и отправиться на поиски хоть чего съестного.
Встать не удалось. Ни с первой, ни со второй, ни с десятой попытки…
А затем к не желавшим слушаться ногам присоединились руки.
Испугаться происходящему Кирон толком уже не успел. Вслед за отказавшими руками в животе вспыхнула такая резкая боль, что зрение на секунду померкло, а из глотки вырвался по-настоящему безумно-звериный вопль.
Вырвался и забрал Кирона в беспросветную тьму…
Беспросветную, но очень шумную.
Шум отчего-то складывался в слова, будто бы повторяемые раз за разом девичьим голосом, полным паники:
— Держись! Ну же! Проблеск!..
Каждое такое повторение не пропадало напрасно. Оно словно возвращало частичку света в непроглядную тьму, пересиливая её монолитную непроницаемость.
Вместе со светом перед взором всё более чётко проявлялось встревоженное лицо девчонки, склонившейся над ним.
И девчонку эту Кирон знал.
Так-то он многих братьев и сестёр с курса успел узнать благодаря своей болтливости и жизнерадостности, перед которыми временами оказывались бессильны и гильдейская спесь, и отчуждение, возводимое коалицией «гильдий» вокруг их команды.
Но конкретно эту вот юную особу Круглый запомнил много раньше, чем всех прочих. Случилось это в тот день, в тот момент, когда они впятером только-только вернулись с Испытания на площадь Академии. Вернулись, и завязалась та первая и памятная перепалка с главным «чупакаброй». А девчонка как раз и была среди его свиты. Она же перед уходом и Власту кивала якобы в знак извинений. Во всяком случае, так её жест все в команде толковали.
Потом наступили учебные будни. И нет-нет, но Айлин попадалась Кирону на глаза. Причём с каждым днём всё дальше и дальше от «своих». Впрочем, от одиночества девушка не страдала — с ней же от свиты Чупакабры отделились и остальные девчонки, похоже, предпочтя её общество и главенство. В их щебетании однажды и прозвучало имя, которое парень невольно запомнил.
Лицо склонившейся Айлин выглядело так, словно только мгновение назад соткалось из лунного света и теней. Наверное, потому оно и поразило Кирона своей хрупкой и в то же время какой-то неземной красотой. В её огромных и удивительно выразительных глазах плескалась по-настоящему безбрежная тревога. Серо-серебристая радужка переливалась холодным, почти мистическим блеском, а длинные ресницы добавляли к безбрежности ещё и глубину. Казалось, взгляд девушки пронизывал душу насквозь, заставляя Круглого думать не о внезапно возникшем плохом самочувствии, а о каких-то неведомых тайнах, совсем неуместных сейчас…
Или о том, насколько же Айлин красива.
Кожа — словно фарфор, безупречно гладкая, с лёгким розоватым оттенком на щеках, будто оставленный ветром румянец. Лёгкая бледность придавала облику толику загадочности, создавая ощущение, что хозяйка принадлежит не их проклятому Пределом миру, а какому-то древнему и забытому царству теней и истинной магии. А может, самой Аномалии?.. Тонко очерченные скулы придавали лицу девушки привлекательности и будто аристократической утончённости, а небольшой аккуратный нос изящно и гармонично дополнял образ. Губы — чуть приоткрытые, нежные, словно лепестки дикого цветка. Их мягкий контур будто призывал: «Прикоснись, и я поведаю тебе целую историю…». Тёмные густые волосы выбивались из-под капюшона плаща, обрамляя склонившееся лицо, ещё больше подчёркивая эту первозданную и захватывающую дух красоту.
Согласился бы кто с мнением Кирона о внешности Айлин? То ему было не только неведомо, но и совершенно неинтересно. Здесь и сейчас девушка выглядела для него богиней, сошедшей с самого Неба, спасшей от чего-то страшного, неминуемого.
Спасшей от того, что так сильно просилось наружу, поднимаясь из глубин его существа, подкатывая к горлу. А потому, отвернувшись от красавицы, Кирон дал этому чему-то свободу… На землю щедро плеснуло склизкой и тёмной массой. Причём шевелящейся массой! От мгновенно возникшего чувства омерзения не только тряхнуло сильно, но и возникло неодолимое желание вмазать чем-то серьёзным по выплюнутой пакости.
Отказывать себе в этой малости Кирон и не стал, невзирая на вроде как постороннюю рядом:
— Кулаки Бесстрашия! — и как только Воплощение привычно охватило его руки, сразу последовало: — Удар смелости!
Мерзотный сгусток шевелящейся тьмы разметало, расплескало! И хорошо, что в направлении, противоположном от Кирона и Айлин. Заметно было, как при соприкосновении ошмётков с чем-то органическим — травой, кустарником, деревьями — поднимались невысокие и тонкие струйки тёмной дымки, неприятно пахнущей. Поднимались и тут же таяли бесследно, оставляя после себя следы, похожие на ожог.
Проводив взглядом последний их них, Кирон повернул голову к спасительнице. А та снова протягивала ему руку, предлагая помощь. Развеяв своё Воплощение, он принял предложение, вставая прямо напротив девушки. Хотел было рот открыть и поблагодарить её за всё, расспросить о случившемся, но резко пришлось забыть о том.
Забыть вообще все желания, а хрупкую и невысокую Айлин сильно и совершенно бесцеремонно оттолкнуть в сторону, уводя из-под удара.
Удара, что нанесла тварь, остававшаяся невидимой до самого последнего мгновения. Как смог приметить лёгкое марево, возникшее позади девушки, Кирон и сам не понимал, но действуя инстинктивно, увёл ту из-под подлой атаки Росомахи Света. А сам принял предназначавшийся Айлин удар на предплечье, уже оказавшееся неведомо как под защитой Воплощения.
Коротко проскрежетав когтями по Перчатке, Зверь разочарованно рыкнул и отпрянул чуть назад, не просто проявляясь полностью в окружающем мире, а прямо наливаясь-набираясь странными чёткостью и яркостью.
Понимание, что сейчас последует вспышка Сияния, в голове Круглого возникнуть успело, но предотвратить её он уже не смог. Всю округу резко залил яркий свет, заставив непроизвольно зажмуриться и беспорядочно замолотить руками перед собой в надежде перехватить следующий удар Зверя.
Откуда-то сбоку, с той стороны, куда и отбросил Айлин, донеслось знакомое:
— Проблеск!
Вслед за чем глаза Кирона окатило