Алиса Строганова - Третья стадия

Грэй клацнул зубами на Дэниела и провел кончиком своего хвоста по горлу. Пилот все мигом понял и ретировался за спину инопланетянину. Дама с нескрываемым любопытством наблюдала за всем балаганом.

— Господин полк…, простите, сэр. В общем, я хотел сказать, что должен сказать вам большое спасибо! — не без труда выпалил на одном дыхании Майрис.

Джейкоб удивленно вскинул одну бровь.

— За то, что поверили в нас, и дали мне шанс, — язык у парня развязался, и последующие фразы выходили все более непринужденно. — Я убежден, что будь на то ваша воля, меня бы никакие баллы не оставили на Базе. И поэтому, от всей души, хотел сказать спасибо. Ни я, ни мой товарищ не подведем вас. И если бы не…

— Все, хватит, не перебарщивай, — Грэй похлопал парня по плечу и, не дав ему закончить, развернул на месте и подтолкнул его и Дэниела прочь.

— Дети… — пожав плечами, извиняющее скорчил гримасу Грэй и удалился следом за Пилотами.

Несколько секунд Командир и дама стояли в немом изумлении, переваривая случившееся и осмысливая неразбериху.

— А ты еще спрашивала, за что можно любить это место, — приобнимая супругу, потом сказал тихо Джейкоб. — Такой цирк невозможно не любить.

Командир взял со стола бокал с вином и почти залпом опрокинул его в себя. А дама, еще некоторое время глядя вслед ушедшей троице, серьезным тоном заключила:

— Присмотрел бы ты за ними дальше. Сильные ребята. Далеко пройдут.

В моем распоряжении на Базе все, что я пожелаю. Мой автомобиль на стоянке. Час в дороге — и мы дома. Но я слишком пьян, чтобы лететь по трассе. Я мог был попросить своего помощника отвезти нас домой. Полчаса полета на вертолете — и мы дома. Мог бы попросить отвезти нас любого другого водителя, Пилота, да хоть даже Грэя, но мне было жалко тех минут, которые мы провели бы в дороге. Нам было жалко. А еще дома остался ночевать сын. Не хотелось его будить.

От щедрости я поставил дежурному по гостинице бутылку какого-то вина и попросил не пускать никого на верхний этаж. И чему он так засмущался?

Все события как в легкой дымке. Я помню, как закрыл за нами дверь номера, а потом я уже целовал ее шею. Мои руки нашли застежку ее платья и снимали его. Долго. Мне казалось, что все это очень долго. Да, иногда я могу рычать от переполняемой меня страсти, и как хорошо, что я не вижу себя в эти моменты со стороны.

А как она снимала с меня мундир… Только женщине дано это делать «так». С желанием, растягивая и смакуя каждую пуговицу. Меня истязали такой медлительной пыткой, а я от этого все больше ее хотел.

А потом мы любили друг друга как первый раз. С чувством, упиваясь страстью и скалясь от удовольствия как дикие звери. И в эти моменты мое сознание уходило куда-то далеко, отрываясь от тяжелого тела и соединяясь с чем-то более объемным, более древним и, как иногда мне казалось, становилось, наконец, цельным.

Я почти задремал, когда моя супруга вернулась из душа и устроилась рядом под одеялом. Такая родная и такая теплая. Я лежал, слушая ее ровное дыхание и сам, погружаясь в сон, вспоминал.

Низкие потолки отсеков в медицинском блоке сверкали яркими лампами. Здесь были самые светлые помещения во всем убежище, и многие люди с непривычки жаловались на боль в глазах. Кто-то даже придумал при входе в медотсек повесить контейнеры с солнечными очками, и дурацкая поначалу идея прижилась.

Поэтому сразу выявить частых посетителей медотсека от захаживающих служащих было легче легкого.

В тот день Командор не мог нарадоваться нашими успехами по подъему первой разведгруппы на поверхность. Впервые за все время — скафандры выдерживали жару. В это сложно было поверить, но с каждой неделей температура на планете Земля нормализовывалась. Кваари работали без перерывов, мы старались за ними не отставать.

Первым делом разведгруппа наладила лифт от поверхности к убежищу, а как только он заработал, наша пилотская братия получила временный отдых. Кто-то мигом расцвел от счастья. Другие, как я, не знали чем себя занять в отсутствии «дела всей жизни».

Я сопровождал Стива в медотсек, когда он вновь затеял этот пустой разговор.

— ..А вообще нам надо расслабиться, отдохнуть, пока в нас не шибко нуждаются. Поправить здоровье, например. Ну, вот бери пример с меня. Тебе не нужно здоровье подрихтовать?

— Нет, я в норме.

— Вот ведь, здоров как пес, — с обидой буркнул Стив, и терпеливо дождался, пока врач сделал ему укол в руку. — А мне вот за радиацией вечно следить приходится.

— Может, в твоем блоке что-нибудь фонит, — пожал плечами я.

— В моем блоке живут еще трое наших, и у всех то язва, то кишки, то сердце, то вот, блин, лучевка. Откуда оно берется, ума не приложу…

— Зато теперь у нас есть отдых, — мрачно вернул я его на более приятную тему.

— Точно! Можно отпустить тяжелые мысли и подумать, к примеру, о более прекрасных формах. Вон! Кстати о формах. Мне кажется, та лаборантка на тебя давно уже засматривается!

Я проследил взглядом за его рукой и поперхнулся.

— Да она же еще ребенок!

— Дурак, тебе что, не нравится? — перекосился от изумления Стив.

— Да как бы… — я еще раз бросил неловкий взгляд на девчонку. — Что ей может нравиться во мне, шестидесятилетнем мужике?

— Пилоте, Джейк! Пилоте! — хлопок мясистой лапы пришелся мне по плечу. — Девочки любят нас, али забыл? А ты все равно не катишь на шестьдесят. Ты когда последний раз в зеркало смотрелся? Что надулся? Вот то-то и оно. Спроси меня, так я тебе тридцатник дам максимум! Так что пользуйся случаем, пока совсем не зачах… Или… Ты что-то недоговариваешь о своих недугах?

Я поздно понял, что надо мной ржут.

— Да иди ты в..! — отмахнулся я.

— Ну? Мужик ты или нет? — подстрекал Стив.

Я зарычал на него и покраснел. А он расхохотался в голос, чем еще больше смутил меня. И, сам не знаю, но я поднял взгляд на девушку, будто ища в ней хоть малейшую поддержку в свой адрес, и получил ее. Она смешно хмурила еще детский носик, глядя на покатывающегося в гоготе Стива, а когда поймала мой взгляд, вздрогнула как лист, затаилась, а потом смущенно улыбнулась. И в этот короткий момент я впервые понял, или мне показалось, что нам есть о чем заговорить.

На утро новоявленным Пилотам не дали долго прохлаждаться и сразу же во время подъема скрипучий голос вредного дежурного по общежитию объявил о переселении. Казалось бы, став уважаемыми членами пилотской братии, молодое пополнение вновь ощутила на себе всю радость суровой военной жизни по спискам и расписаниям. Разве что в новый виток армейской жизни закралось маленькое приятное дополнение в виде учета пожеланий «трудящихся».