Геном хищника 10 - Евгений Александрович Гарцевич

Повиснув на руках и стараясь не глядеть вниз, подтянулся в сторону. Перехватился и снова подтянулся. Замер, прислушиваясь к чуйке. Присутствие чужой ауры нарастало, к оттенкам ньялы добавились знакомые ши-тау и белкасы, точно повеяло гнилью и чем-то ещё незнакомым.

Я потянулся на руках, высунулся и скрылся обратно, сразу, как зрение перестроилось на полумрак. Действительно какой-то цех. Я разглядел конвейерную линию, тянущуюся через всю половинку зала и обрывом уходящую дальше в разлом. Начало ленты выступало из стального ящика, похожего на большой пресс, а внутри, на нём и дальше всю стену что-то двигалось и сокращалось.

Сначала показалось, что там занавес на всю стену, но приглядевшись, я узнал туже самую кору, что и на «кобрах». Вроде мешка или огромного кокона, раздувшуюся до размеров легкового автомобиля. Потом часть корки начала расширяться, и что-то острое упёрлось с той стороны. Надавило так, что кора сначала побледнела, а потом и стала полупрозрачной.

Я чуть было не отшатнулся, забыв, что вишу на краю обрыва — на меня смотрела волосатая морда с белым подбородком, такими же светлыми полосками под глазами. Не то лама, не то, вообще, рогатая макака какая-то. Или же горная ньяла, а точнее, то, что от неё осталось в процессе переваривания. Что-то там булькнуло, и под корой проплыли несколько тёмных лент. Вроде бы даже не органика, а поток каких-то микрочастиц. Они подхватили остатки ньялы и водоворотом утянули их на глубину. Выступ от рога сравнялся, и мешок, вернув свою форму, продолжил тихонько дышать.

Забравшись в цех, я метнулся к конвейеру и забился в щель между стойками. Достал сканер «Миротворцев» и, поглядывая на мешок, закопался в описании дарлингтонии. Сейчас бы жахнуть термобарической гранатой, но тогда о трофейных геномах можно забыть. Да и не было её у меня с собой…

— Так, — прошептал я себе под нос, — «окна»-обманки, создающие иллюзии множества выходов. Это мимо, я внутрь не собираюсь. Липкий лабиринт — туда же, это чтобы не вырваться из ловушки. По биохимии всё не радостно, своих ферментов для переваривания у неё нет, а значит, плавают там какие-то симбиоты.

Ещё была устойчивость к холоду и боязнь перегрева. Особенно корни — там и убойная зона. Но искать ещё и корни будет уже совсем перебором. Да, не дадут уже.

— Ой, как жалко, что зажигательной гранаты нет… — проворчал я, услышав, как в мешке что-то хлюпнуло.

А потом и с противным хлопком лопнуло, послышалось журчание и глухие шлепки. Переполошилась чуйка, а одно большое пятно вражеской ауры распалось на несколько маленьких. Следом на пол грохнулась голова ньялы, осуждающе взглянув на меня чёрными провалами глаз. И тут же вокруг её влажного рога обвился чёрный лоснящийся отросток, прыгнувший в сторону конвейера. Пока слепо, тварь тут же зигзагом ушла в сторону, но таким пинболом они меня всё равно быстро найдут.

— Ага, а вот и симбиоты свою кормушку вышли охранять, — философски заметил я. — Надо валить!

Отступать особо было некуда. Только если по конвейерной ленте, изогнутым трамплином уходящей в разлом. Я достал «чезет» и выкрутил «Ауру тишины». Авось стены помогут, и привет всему городу мы не передадим.

Выпустив наряд симбионтов, кора начала темнеть и затягиваться. И я открыл огонь. Первый пристрелочный в центр «мешка» для оценки пробивной способности. Прошло на ура, пробив чуть ли не насквозь, показалось, что общее варево приправилось каменной крошкой. А потом, по памяти примерно сопоставив те три центра, что я видел со стороны арки с тёмными сгустками на этой стороне, открыл огонь по ним.

Высадил полный магазин, влепив в каждый по восемь пуль. Все попал, разворотив кучу коры и вызвав эффект агонии у дарлингтонии…

Но оказалось, что это не убойные зоны!

Безусловно болевые точки и важные узлы, развязав которые я будто нашёл те мифические точки, в которых разом можно разбить закалённое стекло! Что-то похожее и произошло. «Мешок» сначала сдулся, потом позеленел и разлетелся на мелкие кусочки вместе со всем содержимым. Мимо моей головы просвистел рогатый череп с почти растворившейся челюстью. Словно капитошка лопнула — во все стороны брызнула мутная жидкость. Смыла симбионтов и ударила меня в ноги, свалила и потащила к разлому.

Кожу обожгло, но видать, общая концентрация кислоты не могла справиться с моей композитной кожей. Стараясь не дышать и зажмурившись, я схватился за что-то крепкое на ощупь. Но не удержался, покатившись дальше вместе. С головой меня не накрыло, но меня будто по банановым шкуркам прокатило. Но я всё равно барахтался, цепляясь за воздух и всё, что в нём попадалось.

Ухватился за край конвейерной ленты, завалился на неё и успел сделать один нормальный вдох, прежде чем лента пришла в движение и тоже потащила меня вниз. Я вверх по ней — она с ещё большей скоростью вниз. Какой-то, блин, дурацкий бег по едущему навстречу эскалатору. Вот вроде уже сейчас и дотянусь до обломка стойки, но пальцы вместе с лентой уносило вниз.

Кажется, у меня автоматом включилась «Аура паники», только уже направленной вглубь моих рефлексов. Ещё «Спринт» и… лента кончилась, то ли оборвалась, то ли ячейки попросту закончились, пролетев у меня перед глазами. Следом вылетела чья-то толстая, возможно, бедренная кость и рассыпалась на части, насадившись на будто специально заточенный осколок камня. Потом с мерзким хлюпом просочился симбионт, попытавшийся цапнуть меня за ботинок, потом что-то ещё капнуло, протащив за собой другие кости. И поток иссяк.

Я посмотрел вверх, пытаясь понять, за что же я всё-таки ухватился. Изогнутый рог того не до конца переваренного ньялы, голова которого зацепилась за остатки ограждения.

Выдыхать не стал. Чтобы даже никаким намёком не накаркать…

Я всё-таки выдохнул. Сразу, как только оказался на твёрдой поверхности, а потом ещё раз, когда понял, что я мокрый и покрытый липким соком растения, но одежда не дымится, а кожа не слезает волдырями.

Не кислота, а с остальным разберёмся. Запах от меня шёл сильный, но приятно-травяной. Так что если это для приманки в ловушки, то разбираться буду долго.

Я отыскал брошенный «чезет», понимая, что чистка ему даже нужнее, чем мне, и пошёл осматривать остатки дарлингтонии. Какие-то клубни, стебли, парочка дохлых симбиотов, не пережившие отсутствия питательных