Дэвид Сэперштейн - Кокон

— Как это у тебя получилось? — спросила Мэри.

Джо перебил ее.

— Пока никаких вопросов, пожалуйста. Теперь перейдем к нашему третьему фокусу, ой, номеру… Прошу Вас мистер Бернард Льюис, на эстраду!

Берни встал, достал острый перочинный нож из кармана, положил руку на стол и одним резким движением разрезал себе ладонь.

Роза вскрикнула.

Алма вскочила.

— Это не смешно! Ты что, с ума сошел? вы что, поперебесились?

Джо ответил очень спокойно:

— Леди, мы просили вас воздержаться от вопросов. Прошу вас посмотреть на мистера Льюиса… это его любимый фокус.

Женщины опять посмотрели на Берни и увидели, что он стирает с стола кровь. Пореза не было: он зажил.

— Они сегодня вечером побывали в магазине волшебных фокусов, — сказала облегченно Роза Льюис. — Просто молоденькие мальчики с новыми фокусами, старающиеся довести нас до сердечного приступа, чтобы затем на свободе веселиться с молоденькими девицами.

Джо опять усадил их. Он обнял Алму.

— У меня самого нет фокусов, чтобы их вам показать. — Он был всегда талантливым артистом и сейчас сразу захватил всю аудиторию. Он мысленно посоветовался с друзьями:

— «Я не переигрываю?» — «Делай, как чувствуешь.»

— так ответили они.

— Я не имею фокусов, потому что, как вы все знаете… Я не здоровый человек. — Алма была потрясена. Остальные женщины были смущены. Он обнял Алму крепче, как бы говоря: «Поддержи меня».

— Но, все же, и у меня есть фокус, но он особого рода. Несколько дней назад Арт был лысым; от плавания в бассейне у Бена появлялись головные боли, а если бы Берни так порезал руку раньше, как он это сделал сейчас, то нам бы пришлось сопровождать его в кабинет скорой помощи, где сдают кровь доноры. Хотя, впрочем, у меня бы кровь не взяли, поскольку она полна лейкоцитов… лейкемия.

— О, Джо! — воскликнула Алма, но он успокоил ее.

— Как я уже сказал, несколько дне назад все было бы именно так. Мой номер заключается в том, чтобы сообщить вам, что моя болезнь прошла, полностью и безвозвратно… исчезла… fini… caput… Я опять здоров.

Алма обхватила его и обняла. Остальные, включая и мужчин, вытирали слезы, застилающие глаза.

Наконец Мэри заговорила.

— Но как… почему… что все-таки здесь происходит?

— Именно в этом мы пытались разобраться за несколько прошедших дней, — ответил Бен. — Теперь, не отвечая пока на вопросы, мы хотели бы вам кое-что показать.

Он встал, и за ним поднялись другие мужчины. Каждый из них взял свою жену под руку, и вся группа направилась в сторону строения «Б».

— Мы идем к причалу? — спросила Мэри.

— Нет, не к причалу, — ответил Бэн так, чтобы все его услышали. — Мы идем в самый необычный клуб здоровья для всех, какие вы когда либо видели.

— Да, — сказал Джо, — и с несколькими довольно странными обслуживающими лицами.

Арни и Сэнди Фишер сидели за кухонным столом и пили кофе, строя предположения, что бы могло означать загадочное поведение Джека. Сэнди была уверена, что всему есть логическое объяснение. Арни, хорошо зная своего брата, не был в этом убежден.

Джудди выкурила наркосигарету и позвонила Монике. Больше часа она потравила, жалуясь подруге на Джека. Моника слушала ее и старалась смягчить ее гнев.

Мистер Шилдс и Валли Паркер сидели у буфетной стойки небольшого ресторанчика и ожидали Тони Стренджера, наихудшего торговца в Майами. Они в третий раз заказали выпивку, а решить, как быть со странными событиями, происшедшими в домовладении «Антарес», не могли. Они надеялись, что Тони, человек изворотливый и себе на уме, сможет предложить какие-то идеи.

Франк Ханкинстон никогда не был так смущен, как сейчас. Он наблюдал за четырьмя семействами у бассейна со своего балкона. Он видел, как они трогали голову Арта и подходили к краю бассейна, когда плавал Бен. Когда Берни порезал себе руку, донеслись неясные вскрики. Потом были объятия и поцелуи. И, наконец, эти четыре пары отправились к строению «Б». Он чувствовал себя забытым и одиноким.

— А здесь холодно, — отметила Бесс, когда они пошли по коридору. В сторону клуба здоровья. Никто ей не ответил.

Дверь, ведущая в клуб здоровья, была немного приоткрыта. Когда компания подошла к двери, Бен обратился к ним:

— То, что мы хотим вам показать, чтобы не сказать больше, необычно. Нам очень хочется, чтобы вы поверили и были готовы к неожиданностям. Это важно, так как мы будем просить вас… ну… проделать кое-что. Я даю слово, что никаких неприятностей, никакой боли не будет, а результаты будут чрезвычайно хороши.

Женщины в замешательстве смотрели друг на друга.

— Ведите, — сказала Алма.

Стена была голубой. Центральный стол купался в нежном зеленом свете. В задней части комнаты четыре койки были так же залиты зеленым светом.

— Что? — спросила завороженная мисс Грин. — Ты сказал что-то Бен?

— Нет, — ответил Бен, — это мистер Брайт.

— Кто?

— Амос! — позвал Бен, — вы там?

Амос шагнул вперед в освещенное пространство рядом с центральным столом. На нем был палевый, составляющий одно целое, комбинезон. Даже мужчины были поражены его наружностью. Они привыкли видеть его в обычной земной одежде. Голова его оставалась в тени.

— Да, Бен, я здесь. Прежде чем продолжить, мы решили, что нужно правильно представиться. Мы сняли с себя весь камуфляж, чтобы вы все увидели нас такими, какие мы есть на самом деле.

— Вы думаете, они подготовлены к этому? — спросил Арт.

— Мы считаем, что это лучший способ.

— Кто это? — спросила Бесс.

— Итак, дорогие дамы, — заговорил Джо. — Это то с чего все началось… хотите верьте или не верьте. Мы случайно нашли эту комнату две недели назад. Мы решили, что это клуб здоровья, и стали пользоваться его оборудованием. Так вот, это никакой не клуб здоровья, и оборудование, которое вы здесь видите не… ну… не относится…

Берни его перебил.

— Не относится к земному. Оно принадлежит этому человеку и его друзьям.

Пока Берни говорил, остальные антаресцы присоединились к Амосу, стоящему у центрального стола. Их лица тоже оставались в тени.

— Кто они? — Роза начала нервничать.

— Они пришли, — начал отвечать Бен, но он чувствовал себя тревожно, так как считал, неуместным, чтобы антаресцы именно теперь показывали женщинам свои настоящие лица.

Амос прочитал его мысли и телепатировал ему несколько успокоительных слов: —«Чем скорее они нас разглядят, тем раньше они привыкнут к нашему виду. Так будет лучше».