Борис Балкаров - Рабы Нового Вавилона

   Вообще, эти ЛЗПЗ в эвакуационной модификации были не только живучими машинами, но и универсально оснащенными. Так они имели универсальный синтезатор, позволяющий производить воздух, воду и пищевые брикеты из всего, что состояло из молекул. Вплоть до того, что если лихтер зависал в космосе и время ожидания корабля -матки затягивалось, большинство его внутренних переборок и мебели также можно было преобразовать в вещества, небходимые для жизни. Кроме того, на нем был мощный медцинский отсек, укомплектованный не только набором лекарств, но и автоматикой, позволяющей проводить довольно изощренные хирургические операции.

   Когда Хоссингер пришел в себя и осмотрелся, то сперва впал в уныние, поняв, что из этой грунтовой западни ему придется выбираться неизвестно сколь долго. Он, было, решил покончить с собой - благо препараты в медотсеке имелись, но тяга к жизни подсказала ему, что это он сделать всегда успеет. И Хоссингер начал просто жить, потихоньку расчищая простарнство за кормовыми дюзами.

   Потом появились первые признаки мутаций. Самая неприятная мутация состояла в том, что у Хоссингера начало атрофироваться тело. Сначала он стал худеть, позже стал замечать, что кости на руках и ногах укорачиваются. Зато безудержно стали расти волосы и борода, и в какой-то момент он понял, что может двигать ими. Позже он научился использовать волосы вместо конечностей. Прядями он научился брать и перемещать предметы, однако силы волос хватало не более, чем на сто-двести грамм.

   Но было в этих мутациях и нечто положительное. Мозг Хоссингера начал работать в каком-то ином режиме. Во превых, он начал ощущать, как функционирует его тюрьма - лихтер. Не наблюдать по показаниям приборов, а именно ощущать, как будто он сам и был этим лихтером. Далее, он с удивлением отметил, что помнит всю, информацию, которую запечатлел его мозг за всю его предыдущую жизнь. Причем память его напоминала отнюдь не мусорную кучу с обрывками плохо состыкованной друг с другом информации, но строго организованную библиотеку, где каждый бит не только лежит на своем, жестко определенном ему месте, но и само место расположено так, чтобы этот бит был как можно более доступен. Более того, Хоссингер почувствовал, что и анализировать его мозг стал совсем по-другому; решение любого вопроса приходило в его голову быстро и без усилий. Причем это решение было опимальным. И в какой-то момент он понял, что в состоянии воспринимать мир далеко за пределами камеры его заточения - замкнутого пространства лихтера.

   Это в свою очередь существенно поменяло его отношение к теущей ситуации. Он понял, что все эти руки - ноги ему просто не нужны, а может быть, даже являются обузой. Как, впрочем, не нужны и глаза, нос и уши - те чувства, через которые он воспринимал мир, совершенно не нуждались в этих органах.

   И вот, он разработал схему процессора, который будет выполнять функции его тела, настроил своими дистрофическими руками ремонтный блок лихтера на сборку этого процессора, запрограммировал хирург-автомат на операцию и мужественно лег "под нож". Очнулся он уже Вечным Хусом.

   Впрочем, имя это дали ему на несколько столетий позднее, появившиеся в непосредственной близости от его местообитания, люди - фризеры. Фризеры не были ему интересны. Не потому, что он презирал людей в целом, хотя и это тоже пристутсвовало. Просто тот информационный поток, который он обрабатывал был сравним с информационными потоками обычных людей, как океанский прибой с капаньем воды из плохо закрытого крана. И, что для него было самое противное, что никто из этих людей не хотел хотя бы приоткрыть этот кран! Никто...кроме Ставра!

   Вот поэтому Хус Вечный (а с чего бы ему не быть вечным, если в "остатках" его организма практически нечему было стареть?) именно Ставру он показал место, где притоплен почти действующий "Штурмхантер". Именно Ставра он научил управлять этой машиной, хотя дал ему далеко не все - боялся, что мальчишка ошалеет от полученной силы и использует ее во вред.

   Но, как оказалось, даже то малое умение, которым он наделил своего ученика, люди с удовольствием использовали во зло. И если бы не грядущие страшные события, махнул бы Хус Вечный на весь этот нововавилонский муравейник и погрузился бы еще на столетия в такое увлекательное познание мира.

   Единственный, кто не сидел за столом, а стоял у косяка входной двери, был Реогр. Ему, пожалуй, единственному было Драконом отпущено то, что положено - Реогр стал центурионом. И по должности своей нес теперь караул у двери в пентхауз.

   "Головка" фаланги Дракона собралась не случайно. Через несколько мгновений операция по выявлению предателя должна была завершиться. Именно такую цель преследовал Луби, вступая в контакт с Черным фактором.

   Наконец дверной проем закрыла тень и на пороге показался...Гиллет - начальник драконовых научников. Поприветствовав, Гиллет деловито спросил, - У нас проблемы?

   - Есть кое-какие. Присаживайся, - Буркнул Дракон, показав на пустующий пятый стул у стола.

   - Начинай, - Кивнул он Луби.

   Луби положил левую руку с УИЧем на стол и вставил в него лежащий перед ним на столе чип. Затем что-то быстро набрал на клавиатуре. УИЧ Гиллета отозвался почти немедленно. Маленький проблеск никто бы скорее всего и не увидел, но с помощью скрытых в столешнице баггов[50], экран его УИЧа отображался на большой монитор. Поэтому сигнал увидели все.

   - Ввести пароль доступа. - Засветилась надпись на экране УИЧа Луби. Его экран также стал виден на большом мониторе. Палец Луби нажал кнопку считывания с чипа. На экране Гиллета появилась надпись, - Они придут и поклонятся пред ногами твоими...

   - Доступ корректен - подвел итог УИЧ Гиллета. - Соединяю!

   Гиллет дернулся из-за стола. Но был буквально припечатан жесткой рукой неслышно подшедшего сзади Реогра.

   - Фразу, - крикнул Гиллет своему УИЧу.

   Нейролингвистическое кодирование - штука далеко не новая, правда основательно подзабытая. Гиллет достаточно долго шпионил на Черных факторов и знал, что пощады в случае провала ему не будет. Ну и что, что реинкарнация? У Дракона были такие мастера, и смерть от их рук наступала так долго и мучительно, что после реинкарнации подвергшийся обработке уже переставал быть нормальным человеком.

   А впрочем, был ли среди нововавилонцев хоть один нормальный? Но, тем не менее, предусмотрительный Гиллет вложил в свой УИЧ некую ключевую фразу. В случае угрозы ему достаточно было только попросить свой УИЧ ее активизировать, и его мозги были бы "выжжены" так быстро, что он бы этого и почувствовать не успел. А там - реинкарнация и новая жизнь. Пусть не такая сытная, как сейчас, но жизнь, жизнь не отягощенная лишними воспоминаниями, но с сохранением большинства предыдущих навыков. И, главное, никаких или почти никаких мучений!