Александр Тэмлейн - Конкурс «Мисс Галактика»

– Мы идем, – мрачно сказал я и переступил Врата.

А в следующий миг мы уже стояли на полу Станции.

Сказать, что Станция впечатляла, – не сказать ничего. Она оглушала, кружила голову и сражала наповал – в самом что ни на есть буквальном смысле. Оглушал рев динамиков; потолки терялись где-то в заоблачных высях; а уж насчет «наповал» – тут постарался здоровенный тролль в костюме в полосочку. Он мимоходом опрокинул нашу с Профессором скульптурную композицию и утопал в галдящую даль.

Но спустя мгновение вернулся.

В этот момент я понял нашего котяру – ощущение, когда тебя берут за шкирку, не самое приятное.

– Вы того, извините, гости дорогие, – благожелательно прогудел он.

Придав нашей компании вертикальное положение, он виновато похлопал меня по плечам, сбивая воображаемую пыль. Ощущение было такое, словно тебя пытаются загнать в землю как минимум на сажень: это при том, что «земля» под ногами явно металлическая и для подобного «экспириенса» не годится.

– Вы говорите по-русски? – ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

– А как же? – горделиво выпрямился тролль.

Он почесал бритую макушку.

– Русские мы, вот, под мостом речки Смородина выросли. Привезли нас немцы, еще при Петре первом, земля ему пухом. Мой отец брадобреем был: видный такой цирюльник, при его виде все клиенты разбегались!

В это несложно было поверить.

– А я вот покинул семейный бизнес, – печально поведал тролль. – Занялся грузоперевозками. Главное ведь в жизни – что?

– Что? – повторили мы с котом, завороженные харизматичным персонажем.

– Главное в жизни – самореализация! – нравоучительно сказал монстр, воздев вверх большой палец. – А какая у меня самореализация в цирюльне? Духота, теснота, ножнички эти маленькие, едва пальцами подцепишь, клиенты нервные какие-то… Триста лет назад еще устроился в компанию «Хреческоп юнайтид» и в ус не дую! Ящики таскаю, накладные оформляю, перевозим груз, не облагаемый налогом!

Он блаженно почесал пузо в дорогой фирменной рубашке и довольно рыгнул:

– Благодать!

Я поспешил с ним согласиться:

– Мы вам верим! А скажите… – я щелкнул пальцами и обернулся, чтобы прояснить, куда я попал, да так и замер с открытым ртом.

– Уй, е-о-о-о… – сказал кот, и я был полностью с ним солидарен.

Как еще описать то, что мы увидели?

Первое, что на меня обрушилось, – это волна звуков и ароматов.

Пахло решительно всем: отбросами несомненного происхождения, изысканными приправами, карамелью, морской водой. Обернувшись, я понял, что запах моря исходит от соблазнительной зеленовласой красотки с рыбьим хвостом, возлежащей на полосатом паланкине, который несли четверо дюжих парней автомобильно-красного цвета; а карамелью пахла другая девушка, золотисто-алого оттенка, в миниатюрном бикини. И, как будто феерии ароматов было недостаточно, на нас обрушилась какофония звуков! Рядом поминутно что-то рычало, ревело, взрывалось, нежно ворковало!

Прежде чем я попытался закрыть рот, меня едва не сбили с ног еще раз: на этот раз высоченный цилиндр нежного поросячьего цвета, сверху донизу опоясанный бородавчатыми щупальцами.

– Взфлип! – виновато воскликнул он и унесся в металлическую даль.

Кругом толпилась самая невероятная толпа, которую я имел неудовольствие когда-либо лицезреть. Справа высокие парни в кожанках флиртовали с компанией смазливо-кокетливых девиц в ультракоротеньких юбочках; и все бы ничего, вот только изо рта (или вернее сказать пасти?) нахрапистых ухажеров торчали самые настоящие кабаньи клыки. Девушки охотно хихикали и строили глазки (поскольку глаз у каждой было по три, эффект заметно усиливался по сравнению с земными барышнями), а также умильно виляли хвостами: длинными, пушистыми, с игривыми кисточками на конце.

Слева тащили коробки угрюмые старцы с подметающими пол бородами; старцы были одеты в цветастые халаты, расшитые золотыми и зелеными звездами, а коробки и свертки выглядели так, словно были расфасованы в мастерской Деда Мороза. Блестящие, завернутые в фольгу, усыпанные конфетти (и ничтоже сумняшеся осыпающие этим конфетти пол: одна поразительно вампирического вида девица на Эйфелевой высоты каблуках едва не грохнулась, костеря пенсионеров на чем свет стоит).

Проползали гусеницы, задумчиво попыхивающие кальянами; вразвалочку шли прямоходящие коты, напоминающие компаньона Шрека; рогатые и клыкастые демоны в элегантных костюмах от Версаче; кобольды в джинсовках; огненные ифриты, оставляющие после себя на поблескивающем полу грязно-серые разводы.

И все это сборище галдело, кричало, вопило, жаловалось, восхищалось, флиртовало и перекрикивало друг друга!

– Это Станция, малыш, – весело осклабился тролль, фамильярно хлопнул меня по плечу (после чего оно надолго утратило чувствительность) и смешался с толпой.

– Черт, – только и сказал я.

– Премного виноват, что вмешиваюсь, – вкрадчиво промурлыкал мой мохнатый напарник, – но разве нам не следовало бы узнать дорогу или что-то вроде того?

– Дорогу? – осоловело спросил я.

– Ну да, к месту проведения Всегалактического конкурса. Если ты собираешься искать свою жену, конечно.

– О! – я почувствовал себя крайне глупо. – Айн момент…

Я обернулся к стоящей напротив габаритной даме, одетой в некое подобие гибрида походной палатки с клоунским шатром. Тот факт, что у нее было три пары глаз, меня ничуть не смутил.

– Виноват, вы не подскажете нам…

– Билеты у перекупщиков не покупаю, – зевнув, сказало существо, распахнув по меньшей мере метровую пасть, и повернулось к здоровенному рыбообразному существу. – Милый, нам пора ко Вратам!

– Но-о… – растерянно сказал я вслед мокрому плавнику. – Кхм, ладно. Вторая попытка, – я обернулся к здоровенному фиолетовому шару с глазами на стебельках. – Вы не могли нам помочь…

Шар деловито воззрился на нас поверх хрустального пенсне.

– Никто не может никому помочь, юноша, – назидательно сказал он. – Только длительное самосовершенствование позволит вам достичь высот осмысления объективной действительности, и в этом разрезе…

За моей спиной захихикали.

Стоически игнорируя вербальные признаки сомнения в успехе мероприятия со стороны всяких пушистых подрывников, я обернулся к третьей соседке – девушке вполне человекообразного вида в чрезвычайно прозрачной экипировке. Я бы сказал, что это походило на пеньюар, если бы не та небрежная горделивая уверенность, с которой его носила красноволосая красотка.