Валидуда Анатольевич - Время Обречённых

– Мне милее теория Светланова, – сказал Елисей. – Он и про другие планеты писал…* Только почему-то академия наук на Сибири зациклилась. Немчура да англичане вон по Тибетам, да по Андам шастают.

– У нас и своего много интересного и не только в Сибири. Про раскопки слышал?

– На Печоре? Или на Алтае?

– Значит, слышал, – удостоверилась Ирина. – А про раскопки курганов в Манжурии, которая наше исконное Заамурье не доводилось слышать?

– Про это – нет, – Елисей пожал плечами. – Всё как-то времени нету за наукой следить. Что в газетах да кине освещают, то и знаю. Хотя… хотя у нас в полку есть на этом деле помешанные.

– Ты бы поинтересовался у них о Заамурье. Там ведь много интересного в курганах раскопали. Праславянская культура… Арийская…

– Арийская? Понятно откуда у РНС эти арийские идеи.

– Не только оттуда, кстати говоря. Тот же Алтай, Беловодье, Олонецкая губерния… да мало ли…

– И Триполье…

– Нет, Триполье – не наша культура. Хотя тут однозначного мнения нет. Профессор Лопухин доказывает, что она ранне-семитская – ветвь протоэллинской. Наши предки их вытеснили.

– А вот, скажем, арийские идеи в Германии, с ними как?

Ирина повела плечами.

– Господин Гитлер писал свою книгу в двадцать четвёртом. А раскопки у нас ведутся последние несколько лет. Мало того, он ещё и ошибся или его подтолкнули к ошибке в отнесении англичан к арийцам. Правда в последнее время он и Розенберг ознакомились с трудами Светланова… Что заметно по последним статьям Розенберга.

– А шотладцы?

– Шотландцы из наших, ирландцы и валийцы тоже. Но не англичане. Истинные англичане сгинули при Кромвеле.

– Понятно отчего они нас так ненавидят. Слушай, Ир, ты вот про Заамурье говорила. Откуда там китайцы тогда взялись?

– Им эти земли Екатерина Вторая отдала после войны с Пугачёвым.

– Катенька? Вот не подумал бы!

– Это ещё что! – Ирина усмехнулась, убирая упавший на лицо локон. – А ты знаешь, что с продажей Аляски история таинственная? Есть сведения, что на самом деле она сдана в аренду, но это неофициальные сведения. Официально, как понимаешь, ни "да", ни "нет".

– Я читал, что срок аренды истечёт где-то в шестидесятых, – подтвердил Елисей. – По мне бы так и пораньше надо.

– А что индейцы Северной Америки бледнолицыми только янки называли, слышал? Казаков наших они называли белыми.

– Русская Калифорния…

– Она самая… Давай-ка прогуляемся вон там, – кивнула она, – к оркестру сходим.

– Замётано, – Елисей встал и подал руку. – Давно же я не танцевал.

– Не поверишь, но я тоже.

По парку разносился венский вальс. Они шли прогулочным шагом, делясь впечатлениями о городке и парке. Во мнении о Сейнах сошлись, что городишко заштатный, если б не текстильная фабрика, молокозавод и завод железобетонных изделий, быть бы ему в разряде большой деревни, как оно и было лет двенадцать назад. Зато парк обоим понравился – милое и уютное место для семейного отдыха.

Между тем, звуки оркестра стихли, видимо музыканты взяли перерыв. Народ не расходился и когда Ирина и Елисей подошли к эстраде, их тайные опасения рассеялись. Если горожане тут, то оркестр ещё вернётся. А через пару минут Ирина заметила и показала кивком на собравшихся в беседке за деревьями военных музыкантов, устроивших перекур и полдник одновременно.

На эстраду в это время вышел здоровенный мордатый пожарный в праздничном кителе и сверкающей на солнце медной каске. В руках он держал гармонь, казавшуюся при его габаритах, игрушечныой. В толпе раздались приветственные крики, видимо гармонист был местной знаменитостью. Он разулыбался, помахал кому-то рукой и поставил в центре эстрады стульчик. И вот развернулись меха, зазвучала Барыня.

– Пошли? – поманил Елисей, наблюдая как начали выплясывать под гармонь охочие.

– Неа, давай ты сам, – упёрлась Ирина. – С моими туфельками только и плясать… Иди, иди… Я потом на вальсах натанцуюсь.

Она стояла в толпе, грустила и веселилась одновременно. Елисей отплясывал лихо, со всеми притопами и прихлопами, шинель свою он перед выходом накинул на ограду помоста. Плясали многие. Зрители хлопали в такт и подбадривали криками. За Барыней последовало Яблочко и много других мелодий.

А несколько часов спустя, когда отыграл задорный пожарный да вернулись, отыграли и разошлись до вечера военные музыканты, Ирина и Елисей шли из парка довольные, весёлые и чуть утомлённые танцами. Потом была кафэшка, вечерний сеанс кино и первый поцелуй. Расставались они уже затемно на автобусной остановке, обменявшись адресами и сусловившись о следующей встрече.

____________________

*Идея множественности обитаемых миров преподавалась юнкерам и кадетам по меньшей мере с XVIII века, в том числе об обитаемости Марса и Венеры, но в иноматериальном плане мироздания.

____________________

За кормой парохода "Эрих Мильке" расползался пенный след Изара. В небе, слегка покрытом рябью облачков, кружились и пищали чайки. Где-то неподалёку на крутых обрывах берегов располагались их вековечные гнездилища.

Карл Заммер стоял на юте в одиночестве, облокотясь на широкий леер, курил, рассматривал вспененные гребными винтами волны. Он часто сюда приходил за прошедшие полдня, приходил подышать воздухом, выкурить сигару, поразмышлять. В одноместной каюте первого класса ему было откровенно скучно. Собственно, плевать бы ему на скуку как таковую, за последние годы доводилось и не так поскучать. Бывали такие периоды затишья. Затишья после кипучих, насыщенных событиями недель. Читать южногерманские газеты он не любил, хоть и приходилось. Иностранные газеты на пароходе продавались только гражданам стран Антанты. Чёрт знает отчего так, ведь дойчманов среди пассажиров "Эриха Мильке" он не встречал. В ресторане, что на второй палубе, он позавтракал и отобедал в одиночестве, почтенные сэры и леди общались только с людьми своего круга, французы вели себя нагло и идти с ними на конфликт в его планы не входило. Редкие аргентинцы, итальянцы, венгры, американцы предпочитали кучковаться группками. Аргентинцы и жители солнечных Апеннин вели себя приветливо и не прочь были перекинуться парой слов, но дальше улыбок и нескольких фраз общение с ними не шло, испанский и итальянский Заммер знал крайне скудно. Одиночество. Это даже к лучшему. Одиночество Заммера устраивало вполне.