Страны без солнц - Карл Шрёдер

— Мы верим в академическую свободу, — сказал Брекьян, — и на что будет походить, если нас покинут наши самые лучшие и талантливые педагоги? Мы хотим вырастить поколение одаренных и умелых историков или профессионалов в других областях, обладающих здравым историческим смыслом. Мы хотим, чтобы они прониклись истиной; поэтому в основе учебной программы будет лежать этернизм и его взгляд на историю. Но мы обеднили бы их образование, если бы не дали им возможности изучать альтернативные точки зрения. До тех пор, пока в центре базовая учебная программа, вы можете солидаризовать — есть такое слово? — вокруг нее все остальное, что захотите. Даже ереси.

— Вы имеете в виду, например, идею о том, что Вирга была построена людьми чуть более тысячи лет назад?

Рот Брекьяна покривился в аристократично-брезгливой мине.

— Если посчитаете нужным.

— Но при этом этернизм преподается как общепринятая истина.

— Совершенно верно. — Он усмехнулся Хакнеру. — Мы стоим на пороге новой захватывающей эры. Я чувствую это.

— Должна… должна ли я дать свой ответ сейчас?

Брекьян снисходительно махнул рукой.

— Располагайте временем свободно. Мы все равно не запустим факультет до следующего семестра. Просто имейте в виду, что чем раньше вы приступите к работе, тем в большей степени сможете повлиять на формирование нового учебного плана.

— Вы имеете в виду, что он разрабатывается уже сейчас?

— Да, это я и имею в виду.

— Спасибо. Мне нужно во многом разобраться, понимаете… Я свяжусь с вами, как только смогу?..

— И вот видите, — сказала она теперь Исли, — в этом вся суть дела! Всю дорогу домой в этом проклятом переполненном трамвае, и в блохе, и даже пока я подходила к своей двери, у меня в голове все время крутилась одна мысль: Почему я не сказала «нет»? — Она зарылась лицом в ладони.

— А-а. — Исли нахохлился в кресле, пока она говорила — точно так же, как Поррил во время предыдущей встречи, которую она до сих пор отчетливо помнила. Он наклонился вперед, сцепил руки и, к ее удивлению, сказал: — Ты не сказала «нет», Леаль, потому что тебе небезразлична история.

— Ч-что вы имеете в виду?

Он подпер подбородок рукой и принялся рассматривать окружавшие их стеклянные витрины.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что история может протекать только в определенного рода, м-м, рамках? Не было никакой истории до того, как люди поселились в городах, начали создавать нации и тому подобное… У каждой личности, у каждой семьи была своя частная история, не запечатленная в записях и свободная от бремени теорий и расчетов. Сельское хозяйство и промышленность стандартизуют людей, они позволяют говорить о действиях больших однородных групп. У нас появилась история с тех времен, когда появились у нас эти вещи — около трех тысяч лет. И нигде во Вселенной ее больше нет, кроме как здесь, в Вирге. Потому что как только цивилизация достигает технологического максимума, стандартизации больше не существует. Каждый искусственный объект уникален и сделан на заказ для специфического употребления. Люди по природе своей тоже неодинаковы, поэтому единственная история там, — он кивнул на невидимую далекую оболочку Вирги, — это опять-таки частная история отдельных индивидуумов и семей. И потому, Леаль, знания о нашем прошлом и грандиозном периоде жизни нашей нации, которыми мы обладаем здесь, бесконечно ценны, потому что их невозможно найти где-либо еще в современном мире. Я преклоняюсь перед ними. Думаю, ты тоже.

Она изумленно воззрилась на него. Он ответил ей лукавым взглядом:

— Ты ожидала, что я стану выходить из себя, да? Что я только и скажу: мол, нет, к черту их всех, не отступай от своих принципов и пускай свою душу продает правительству какой-нибудь другой предатель?

Она потупила взгляд:

— Ну, чего-то вроде этого.

— История несправедлива к коллаборационистам, — сказал он; Леаль поморщилась при этом слове. — Я думаю, что люди идут на сотрудничество, потому что пытаются извлечь максимум пользы из плохой ситуации, — продолжил он. — Полагаю, что и ты тоже. Ты слишком умна, чтобы думать, что в том, что они просят тебя сделать, есть хоть какое-то достоинство. В том, чтобы уступить им, нет достоинства. Но если ты пытаешься занять такое положение, чтобы смочь действовать, когда рухнет эгоистичный мирок этернистов — тогда то, что ты делаешь, достойно.

Леаль подняла на него глаза.

— Правда?

— Да. Если ты получишь шанс действовать. Если нет… тогда ты войдешь в историю как одна из них.

Внезапно почувствовав головокружение, Леаль глотнула воздуха.

— Да, так все и есть, разве нет?

Перспектива стать навсегда привязываемой к делу этернистов вызывала у нее панический страх. Но в противовес ему вставало воспоминание, которого она не могла отбросить — «Устные предания зимних призраков», ускользающие мимо ее тщетно хватающих пальцев в пустоту неба Абисса.

— Мне придется это сделать, — сказала она. — Исли, они назначат какую-нибудь марионетку. Они выпотрошат учебную программу, сожгут учебники… Библиотека Уильяма — ох, библиотека…

Потом оба они надолго замолчали; озабоченно смотрели каждый в свою сторону, а тем временем где-то за перегородкой сопел и бормотал во сне Байрон.

— Это должна быть невыносимая ноша, — сказал наконец Исли. Леаль покраснела, потому что теперь она знала, что его бремя было по меньшей мере не легче, и он нес его молча, не жалуясь, все то время, пока они с ним были знакомы. Она была уверена, что никогда бы не узнала его секрета, не приди сегодня сюда.

— Мы все должны вносить свою лепту, — сказала она, искренне теперь ему симпатизируя. — Я постараюсь, Исли, правда постараюсь. Все, что мне нужно, чтобы попытаться, — это верить, что я смогу спасти хоть крошечную частичку того, что у нас было раньше.

Он поднялся, мрачно кивнув.

— Хорошо. Теперь не забывай, что у тебя есть союзники. Это я, и я уверен, Поррил — он предвидел это — и несколько других членов прежнего факультета. Тебе придется быть осторожной, но у тебя есть мы. Мы сделаем, что сможем.

Он повел ее вниз по цементным ступеням в темную, затхлую ширь нижнего помещения. Отпирая окованную железом входную дверь, он проговорил:

— Теперь об Уильяме. Леаль, прости, что я пока не смог снять его с твоей шеи. Если хочешь, я организую завтра грузчиков…

— Знаете что, Исли? Это, может, прозвучит не совсем нормально, но я вроде как привыкла к тому, что он ждет дома, когда я туда возвращаюсь. Вот если бы он все время болтал и не давал