Фантастика 2026-153 - Павел Смолин
Боги, что произошло? Она же была в тюрьме! В тюрьме же? Ей же не приснилось это? Её ведь поймали. Так почему она просыпается в объятиях незнакомого мужчины, а не в стылых стенах темницы?
Майяри нервно ощупала свои бёдра и с нарастающей паникой убедилась, что портков на ней нет. То, что мужчина был в штанах, её ничуть не утешило. Что произошло? Что⁈
Память, словно издеваясь, — Майяри даже послышалось глумливое хихиканье — в ответ на все вопросы выдавала пустоту. Тёмные, ну почему она проснулась не в тюрьме? Где её камера?
Майяри заставила себя успокоиться и попыталась осторожно выбраться из рук незнакомца.
— Боги! — недовольно простонал мужчина и ещё крепче обнял её. — Спи уже, бедствие!
Майяри замерла, ощущая, как сжимаются чужие пальцы на её груди, а затем медленно повернулась, прижимаясь к торсу мужчины и отстраняясь от его ладони. Спящий незнакомец тут же воспользовался этим и, прижавшись щекой к её макушке, блаженно вздохнул. Майяри почувствовала себя полностью погребённой под его телом.
Глава 21
Еще один допрос
Здесь её уже взяла злость, и девушка отчаянно затрепыхалась, пытаясь сбросить с себя тяжёлое тело. Шидай обиженно застонал и сонно заморгал. Ему понадобилось время, чтобы осознать, что кто-то очень активно выползает из-под него.
— О, — обрадованно протянул он. — Очухалась! И куда ползём?
И придавил Майяри рукой к постели, нажав на поясницу.
— Вы кто такой⁈ — разъярённо прошипела девушка.
— Не помнишь? — наигранно расстроился Шидай. — Я твой лекарь.
— Какой вы лекарь? Где я?
— И за что такое недоверие? Лечишь их, а в ответ никакой благодарности. Одни тычки, укусы и обвинения, — Шидай отпустил девушку и, широко зевнув, с хрустом потянулся, разом заняв всю кровать. — Совсем ничего не помнишь?
Майяри настороженно кивнула, а сама опять начала рыться в памяти. В этот раз та шла на контакт охотнее и выдала несколько смазанных, но вполне реалистичных картинок: на одной перед Майяри сидел мужчина с холодным взглядом, а на второй она боролась вот с этим вот седым «лекарем».
— Ты всё ещё в тюрьме, — Шидай перевернулся на бок и, подперев голову рукой, с интересом уставился на завернувшуюся в одеяло девушку, — но по результатам допроса ты была переведена в разряд свидетеля, хотя обвинения с тебя не сняли.
— Допроса? — напряглась Майяри.
— Тоже не помнишь? Тем лучше. В беспамятстве, как правило, все становятся честнее. Если твои слова окажутся правдивы, то ты можешь ничего не бояться.
Глаза больной подозрительно сузились. Допроса? Что она могла сказать? Майяри разом перестал волновать мужчина, с которым она оказалась в одной постели, и девушка испугалась уже другого. Что именно она наговорила? В беспамятстве она всегда была слишком болтливой и до отвращения честной.
— Что я сказала? — тихо поинтересовалась Майяри.
— Ну ты же не думаешь, что я тебе отвечу? — снисходительно усмехнулся Шидай. — Вот расскажешь харену всё в трезвом рассудке, и пусть он сравнит версии. А теперь давай посмотрим, как ты себя чувствуешь.
Последнее прозвучало несколько угрожающе, и Майяри помимо воли напряглась, а тут ещё этот лекарь лениво потянулся в её сторону. Она едва с кровати не упала, пытаясь отстраниться, но пальцы мужчины крепко ухватили её за плечо.
— Давай не будем устраивать сцены, как вчера? — попросил Шидай. — Я сильно устал, да ещё и плохо спал благодаря кое-кому. Мне нужно только посмотреть твою грудь. У тебя воспаление лёгких, и мне нужно убедиться, что ты успешно двигаешься к выздоровлению. Ты же работала у лекаря, поэтому должна понимать, как это важно. Ладно вчера ты была не в себе…
Майяри рванулась прочь, и лекарь едва не улетел с кровати следом за ней.
— Эй! — возмутился он, а Майяри вскочила на ноги и, кутаясь в одеяло, шагнула к камину.
Шагнула и покачнулась. Голова закружилась, и Шидай едва успел подхватить её.
— Ведёрко? — услужливо поинтересовался он, но девушка, тяжело дыша, лишь упёрлась рукой в его обнажённую грудь, пытаясь отстраниться. — Что за детское поведение?
Уложив больную на постель, Шидай потянул руку к завязкам на её груди, но Майяри совершила невероятное усилие и перевернулась на живот.
— Не глупи, я же тебя не насилую, — пытался достучаться до разума девушки Шидай, но та в ответ собралась с силами и попыталась уползти от него. — Вот же! — лекарю пришлось навалиться сверху. — Ну ладно!
Сноровисто задрав подол рубашки, Шидай просунул под неё руку и по бедру скользнул девушке на бок. Майяри замерла в ужасе, когда почувствовала, как горячая ладонь уверенно перебирается на её живот, а затем наконец-то ложится на грудную клетку. Сдавленно охнув, она через ткань вцепилась в пальцы лекаря, пытаясь оторвать их от себя, но силы были явно неравны.
— Так… — торжествующе протянул Шидай, надавливая пальцами на кожу.
Майяри охнула, когда лёгкие окатило жаром, и потрясённо заморгала. Мужская рука почти мгновенно выскользнула из-под её рубашки, и Шидай откатился вбок.
— Вот и всё, — с укором протянул он. — И стоило такую сцену закатывать?
Продолжая ворчать себе под нос нечто укоризненное, лекарь поднялся и начал натягивать сапоги. Всё ещё ошарашенная, Майяри с недоумением воззрилась на него и провела ладонью от ключицы до солнечного сплетения. Неужели не заметил?
Что-то жёсткое упёрлось в запястье. Майяри с недоумением опустила глаза и замерла. Из-под обтрёпанного рукава проглядывал край золотого паутинчатого браслета. Несколько долгих секунд она просто смотрела на темнеющие знаки, вчитывалась в них, расшифровывала, хотя этого совсем не требовалось: она и так знала, что это, — а затем быстро задрала сперва правый рукав, а потом и левый. Золотые браслеты оковывали её руки от запястий до локтей. Они были похожи на тончайшую паутину, и на левом запястье между золотых нитей можно было различить кусок ткани, в котором Майяри с неожиданным облегчением опознала ворот от своей старой рубахи. Но облегчение было недолгим. Её