Триша Салливан - Битва

— Я не позволю экспериментальному образцу свободно разгуливать, рискуя заразить окружающих. Я полагала, у вас хватит ума не поднимать эту тему.

— Но вы ведь не станете отрицать, что наш СЕ представляет угрозу для вашего подопытного, не так ли? Разве он не поколачивает этого несчастного?

— С Менискусом все в порядке.

Но Хеншоу нашел ее слабое место. Он заволновался. Разговаривая, он выронил мяч и наклонился, чтобы поднять его. Мэдди увидела, что узор на его стрижке представлял собой изображение члена и мужских яичек. Две доли задней части черепа, предположительно, отображали яички, а член-ирокез проходил аккурат посередине головы. Красное пятно на лбу, очевидно, должно было олицетворять каплю крови на головке.

— Послушайте, мы всегда сможем сказать, что он опасен, подвергнуть его эвтаназии прямо в лаборатории, а затем отправить запечатанное тело на кремацию. Привлечем Дженнифер, она знает все входы и выходы в этой кухне.

Прежде чем ответить, Мэдди сделала глубокий вдох.

— Как я уже сказала, убийство в мои планы отнюдь не входило. Слушайте, Хеншоу, вы на пару с Дженнифер вообразили, что можете крутить мной, как вам вздумается, только потому, что у подопытного случился кризис, а мое исследование оказалось на грани провала. Но сейчас все изменилось: проект продвинулся намного дальше, чем я надеялась. Может статься, я нахожусь на пороге грандиозного открытия. И я не горю желанием скомпрометировать себя сейчас или дать вам возможность испортить мне жизнь. До сих пор я не услышала от вас ни одного мало-мальски вразумительного объяснения такой крайней меры, как убийство. Бесспорно, ваш СЕ личность довольно неприятная, но у меня все равно в голове не укладывается, зачем его убивать.

— Вы не понимаете самого главного, просто не хотите понимать. Хорошего от него ждать не приходится. — Хеншоу пристально взглянул на нее своими огромными обольстительными глазищами.

— Что вы хотите сказать?

— Он чрезвычайно жесток. Мэдди пожала плечами.

— Тоже мне новость! Но зачем убивать? Всего лишь здоровенный жирный ублюдок.

Глаза Хеншоу вспыхнули.

— Это не жир, а мышцы, — угрожающим тоном поправил он, но тотчас же опомнился. На долю секунды Мэдди даже показалось, что она каким-то образом оскорбила именно Хеншоу, а вовсе не СЕ. Но от его негодования вскоре и след простыл, он тихо рассмеялся. — Он пережиток прошлого — не троглодит, конечно, но… В общем, в Цитадели таким не место. Разумеется, силой его бог не обделил, но в жизни от него толку мало. Он воплощает в себе трагический персонаж, так как общество его отвергло, а сам он в Цитадели жить не сможет никогда. Он нацелен на самоуничтожение. СЕ сам поставил себя в такое положение.

— По-видимому, я должна высказать вам глубокую признательность за подобное откровение? Послушайте, Хеншоу, психологический портрет личности — это не по моей части. Меня больше интересует иммунная история, если уж на то пошло. На этого парня нет никакой опознавательной информации, штрих-кода, вообще ничего. Я даже не могу отыскать о нем ни одного упоминания в системе.

— Ах, это… — Впервые за время беседы Хеншоу перестал суетливо носиться по комнате. Он застыл на месте и смотрел на нее в экран, удерживая мяч так, словно тот был неким религиозным артефактом. Поведение его изменилось, появилась некая зрелая умудренность — разумеется, результат выучки, но выучки, надо признать, превосходной. Он ловко перевел разговор в другое русло. — Иммунная история. Разумеется, дело в моде. Роль Y-хромосом в жизни общества. Знаете, что меня совершенно умиляет?

Нахмурившись, Мэдди промолчала, надеясь, что ей не придется выслушивать перлы его доморощенной философии. Только вот зря надеялась.

— Живучесть Y, вот что достойно удивления. Мужчины могут входить в моду, выходить из моды, но мы никогда не исчезнем. Люди не способны отделить ценности прошлого от того, что важно в настоящем. Они не в состоянии разглядеть зерна истины в шелухе. В нынешние времена действительно стоящий хакер, пусть он даже тощий доходяга, ценится больше десятка парней, которые могут насадить на копье мамонта, но вы, дамочки, предпочли бы заполучить хакера с горой мускулов, не так ли? Вы попросту застряли в первобытной эре. Индустриальный дух времени говорит вам, что считать подлинной сексуальностью, а вы и уши развесили, не задумавшись даже, принесет ли вам пользу такой взгляд. Прямо как те птичьи самки, устраивающие охоту на самца с красным хохолком — вот уже воистину ничем не обоснованный выбор. Мода! А если вспомнить еврейских хасидов — они ведь сохранили одежду девятнадцатого столетия, не так ли? Скажите на милость, какое отношение к Богу имеют их длинные черные одеяния? И вы, женщины, туда же.

— Вечные ценности хасидов, — с неприязнью в голосе сказала Мэдди. — Какой удачный поворот событий для вас. Не вы ли утверждаете, что не стали бы возражать, если бы у женщины отсутствовала грудь? И знаете что? У нас ведь, по сути, отпала необходимость в наличии груди. Хеншоу пожал плечами.

— Не важно, что возбуждает меня. Нынче заправляете всем вы, дамочки.

Он пересек конференц-зал и подошел к окну, откуда хорошо просматривался холл, заполненный женщинами со всевозможными записывающими устройствами и чашечками кофе в руках. Он помахал им, а они, все как одна, угодливо заулыбались и замахали в ответ.

— Я опаздываю на совещание по выработке стратегии, — добавил он, кивком указав на толпу. — Мы собираемся продумать мои будущие подвиги для «Шествия боровов», дабы придать мне еще большую сексуальную привлекательность. Эти дамы выскажут свои пожелания.

В голосе Хеншоу не слышалось ни малейшего намека на иронию. Невольно Мэдди прониклась его убежденностью в собственной значимости, попала под обаяние этого юнца. Она прежде видела, как подобные вещи случаются между мужчинами и женщинами в старых фильмах, но сама ни разу ничего похожего не испытывала. Хотя осеннее «Шествие боровов» еще только намечалось, Арни Хеншоу уже вел себя точно король в собственном замке. Его величественная манера держать себя смягчила Мэдди и растопила ее холодность. Поймав себя на этой мысли, она вздрогнула.

Как бы повел себя более агрессивный человек в подобной ситуации, спросила себя Мэдди. Скорее всего воспользовался бы своим высоким положением. Но, к сожалению, о высоком положении Мэдди могла пока только мечтать. Хотя какого черта? Пожалуй, ей стоит прикрыться авторитетом кого другого…

— Я спрашиваю себя, как бы поступил мой предшественник Верни Тактаров с этим вашим СЕ, которого вы мне столь бесцеремонно навязали, — сказала Мэдди.