Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

Адмирал Сапожников особо интересовался делами курсантки Алексеевой вовсе не потому, что она была первой девушкой, получившей капитанский сертификат за последние сто с лишним лет, причин для такого интереса было несколько и ни одна их них, по большому счету, с тем, что Ирина была курсантом школы капитанов, непосредственно связана не была. В регистре Флота раньше имелось двадцать семь частных кораблей (двадцать семь «Бурлаков»), и все владельцы этих кораблей были заслуженными капитанами-мужчинами. Но и то, что Ирина мужчиной не была, особого внимания не заслуживало, но все остальные владельцы кораблей возраста были весьма почтенного, и самому младшему — Василию Суханову — недавно стукнуло сто семь. А Ире было всего пятнадцать — но и сам по себе возраст тоже был особо не важен. Но именно возраст и являлся первой причиной того, что руководство Флота проявляло к Ирине особый интерес: по положению о честных кораблях контракты на все перевозки могли заключаться исключительно с официальным владельцем корабля, а Ира пока что была еще несовершеннолетней.

Вообще-то, когда руководство Флота решило поддержать инициативу курсантки, все считали, что восстановленный корабль будет собственностью семьи Крыловых, и то, что семья эта не поддержала эту затею, изрядно руководство Флота удивило. А когда Крыловы официально отказались от вступления в права владельцев, было уже поздно что-либо менять и собственником корабля стала пятнадцатилетняя курсантка, с которой Флот был обязан заключать контракты, но с которой контракты заключать Флот юридического права не имел. И на первый рейс контракт был заключен Управлением Флота Латинского Союза: у латинян правила были несколько другими и они контракт заключили с капитаном корабля. Там тоже была использована мелкая юридическая лазейка: по законам Союза контракт с капитаном-владельцем корабля считался легальным, а вот никаких ограничений на возраст капитана там не налагалось — так что с точки зрения их законодательства контракт был легальным, поскольку куратором строительства или ремонта любого корабля согласно законам мог быть только его капитан — и Ирина де-факто таковым — с точки зрения латинян — и стала. Но и с латинской точки зрения заключать такие контракты Ирина могла лишь до тех пор, пока она не назначила капитаном другого человека, а теперь и латиняне утратили возможность заключения подобных контрактов. То есть уже подписанный контракт оставался в силе, а вот новые становились невозможными. И все радовались (особенно на топливном заводе радовались) что Ира подписала контракт не на один рейс, а на год — и сейчас в управлении флота Латинского Союза шли споры о том, считать ли рейсы, окончание которых случится позднее, попадающими под действие контракта или нет: в первом случае были веские шансы использовать корабли уже в трех рейсах.

И это было первой причиной, а вторая была еще более интересной: курсант Алексеева стала первой владелицей корабля, которой корабль принадлежал целиком — а этот момент создавал, хотя в в довольно далеком будущем, массу новых проблем. Ведь раньше собственнику принадлежал только сам корабль, а использующиеся на корабле энергетические установки были собственностью Флота и именно службы Флота обеспечивали перезаправку, ремонт и замену этих установках на кораблях. А Алексеева для своего корабля и энергоустановки собственные заказала. Причина была в целом понятна: Флот просто не дал бы для корабля класса «Горбунка» двухгигнаваттные энергостанции, и по-настоящему эффективное использование этого корабля после того, как на нем был и двигатель новый поставлен, без таких энергостанций было невозможно — но вот никаких правил и регламентов по обслуживанию именно частных энергостанций не существовало.

Но обслуживать и даже перезаправлять их все же не очень-то и скоро придется, а вот другой вопрос, касающийся энергостанций, нужно было решать уже сейчас. Потому что раньше все расходы на обслуживание, ремонт и перезаправку энергостанций ложились на Флот, и в расчетах по контрактам с судовладельцами эти расходы просто не учитывались, а вот с «Золотой рыбкой» ситуация была кардинально иной: раз энергостанции принадлежали хозяйке корабля, расходы эти нужно было и в сумме контрактов учитывать. Вот только было очень непонятно, как их считать: реактры — а зависимости от режима работы — и топлива на одном и том же маршруте могли сжечь в несколько раз больше или меньше, а считать расход топлива «по факту» было очевидной глупостью. Потому что в принципе корабль мог разогнаться до сотни километров секунду за полтора суток и теоретически «при благоприятном расположении небесных светил» рейс от Марса до Земли мог занять всего лишь десять суток — но при этом реакторы сжигали вчетверо больше дефицитного топлива, чем при трехнедельном рейсе. А в первом своем рейсе к Эскимали «Золотая рыбка» всего за двадцать семь суток топлива потратила столько, сколько бы ей хватило на шесть рейсов «с традиционной скоростью», но тогда бы эти шесть рейсов потребовали бы трех с лишним лет времени. В данном конкретном случае руководство Флота Латинского Союза согласилось на такой перерасход, да и энергостанции в этом рейсе были, как выразился адмирал Сапожников, «казенными», но было понятно, что «частник» — если ему за топливо платить не придется — предпочел бы сделать побольше рейсов и доставка грузов стала бы слишком уж дорогой. Но и оплачивать топливо «по минимуму» было нельзя: подписываться на полугодовой рейс в случаях, когда такой можно пройти за пару месяцев, желающих просто не найдется. Да и Флот для выполнения программ Преобразования был заинтересован в том, чтобы корабли летали быстрее, однако приходилось учитывать и стоимость рейсов, и — что пока было очень важно — доступность топлива. Собственно, Латинский Союз и согласился переплатить за топливо «Золотой Рыбке» лишь потому, что этот рейс как раз дополнительным топливом Флот и обеспечивал, но таких срочных рейсов всяко будет не очень много — так что курсант Алексеева и забот руководству Флота добавила, и волнений.

Вот только саму Ирину созданные ею заботы Флота вообще не волновали, у нее и своих более чем хватало. Потому что после окончания второго класса курсанты проходили «производственную практику» на заводе, выпускающем танкеры класса «Водовоз». Вообще-то болшая часть «Водовозов» делалась на Луне, но и на Марсе завод по их производству (и капитальному ремонту) имелся: кораблик был достаточно невелик, и его даже с Марсе поднять на орбиту было возможно — а вот в невесомости их изготавливать было слишком уж непросто. Поэтому действительно небольшой (всего-то чуть меньше даже семи тысяч тонн) корабль полностью изготавливался на планете, а двигатель и стыковочную штангу (которую