Аристократ добивается своего - Марс Букреев
Выбрал место свободное от грязно-белой слизи Идолища, убитого мной последним. Повалился на землю. Уставился в голубое небо. А ведь в одном, тот, другой я, появляющийся с боевым режимом, был прав. Я тоже хочу быть первым. Встать на самой вершине, над всеми заносчивыми аристократами.
И даже более того. Я хочу изменить мир. Нет, не так, чтобы вместо многолюдных городов, остались только выжженные развалины. А остатки людей, в изодранных одеждах, поклонялись моему изображению. Я хочу понять, откуда появляются Идолища. Какие у них цели. Точнее, какие цели у тех, кто направляет их. И сделать так, чтобы ни одна тварь больше не проникла сюда!
***
Победа далась высокой ценой. Почти сотня погибших ауксилариев, из оставшихся — половина раненных. Повреждены все СМД, включая тот, что притащил с собой Крылов. И, конечно, от образца экспериментальной нейропамяти ничего не осталось. Миша постарался.
Погиб Белый Витязь. Прославленный борец с чудовищами, герой и легенда. Не сомневаюсь, официально будет объявлено, что Ингвар Воронцов погиб в неравном бою с Идолищами. А россказни, про то, что он и был причиной гибели большинства ауксов, и прорыва монстров, выдумки недоброжелателей рода Воронцовых.
Из плюсов, только тонны кирпичей, отложенных всеми официальными лицами, не придавших должного значения появлению Идолищ. Такого количества стройматериалов достаточно, чтобы построить еще один город, рядом с Новым Уренгоем.
Я, Лидия и Крылов отправились в город. Ростислав остался руководить свертыванием лагеря. После того, как я уничтожил жуткие останки Ингвара и образец нейропамяти, Крылов не разговаривал. Ни со мной, ни с Лидией. Он уткнулся в свой «Опыт математического мышления», не реагируя на происходящее.
На пару дней мы поселились в одной из гостиниц Нового Уренгоя. Отель был так себе, но после полевой жизни, в палатках, условия мне показались царскими. Наши комнаты с Лидией находились рядом. Надутый, как индюк, Крылов поселился от нас подальше, в комнате в другом конце коридора.
Я проспал весь день. Проснулся, как мне показалось вечером, но часы говорили, что уже два часа ночи. С полярным днем, царившим на севере, трудно понять, когда ночь сменяет вечер. С чашкой кофе в руках выглянул на улицу.
Если бы я был не на севере, а во Владимире или Москве, то счел бы, что сейчас раннее утро. Пустые улицы залиты серым светом. Ни души вокруг. Словно я оказался в постапокалипсисе, где исчезли все люди. По сути, так и было. Большинство населения города бежало, опасаясь подхода Идолищ.
Из-за стены, отделяющей мою комнату от комнаты Лидии, раздался какой-то звук. Потом еще раз. Прислушался. Через несколько минут звук повторился, и я понял, за стеной плачет Лидия. Плачет навзрыд.
Хотел постучаться к ней, спросить, в чем дело, успокоить. Но передумал. Она плакала по той же причине, что и Настя, когда ее же дружки продали девушку ненормальному братцу той же Лидии. Обе они плакали по потерянной привычной жизни. Где никогда не будет того, к чему они привыкли, и что им нравилось. Никогда.
Это надо выплакать. Без остатка. В одиночестве. Утешения других людей, не понимающих всей боли, навалившейся беспощадной тяжестью, скорее помешают душевному исцелению, чем помогут ему.
Кофе не помогло. Усталость снова накатила на меня. Лег на кровать, укрывшись одеялом с головой. Время от времени, из-за стены долетали всхлипы. Сквозь сон я слышал их, но тут же мои мысли снова уносились в мир предсонных фантомов.
Перекатывая в голове все, что произошло со мной за последнее время, с самого момента отъезда из Томска, я пришел к выводу, что оказался запутан в сетях из случайностей и чужой воли. Когда Воронцов понял, что он заражен спорой Идолища, и спасения уже нет, он решил, что главным виновником его бед являюсь я. Не знаю, виной тому влияние растущего паразита, затуманившего разум Белого Витязя, или он думал так изначально, ведь наши с ним отношения были всегда далеки от хороших.
Ингвар нашел возможность выйти на Корда, и заказал ему меня. Да так, чтобы он сам мог наблюдать за моей медленной и ужасной смертью. Но когда его план потерпел крах, он решил сам приложить руку к моей гибели.
Пригласил меня в лечебницу, сам уехал, а доктор Румановский, уже обращенный Ингваром в гибрида, убил всех сотрудников клиники. Именно звук его автомобиля я и услышал, когда бежал от стражей порядка.
Логично, что меня арестовали по подозрению в массовом убийстве. Но на этом Воронцов не успокоился. По его воле, Корд направил в Уренгой Кадлаева, находящегося у него на крючке, и своих мордоворотов. Их целью было снова доставит меня в операционную, где очередной вивисектор разделает меня на куски.
Но и тут я сумел избежать страшной участи. Вот только каким боком здесь оказались Шуйские, я понять не мог. Ну, предположим, совпадение. О вражде Шуйских и Воронцовых я уже знаю, да и конфликт у нас вышел в поезде, вот Юра, «душечка» Апраксия и третий, из их кампании, и решили свести счеты.
Такой прыти от меня, хотя, скорее везения, Воронцов не ожидал. И когда мы оказались одни, в тундре, он натравил на меня Идолище. Мог бы и сам убить, но решил не оставлять следов. Что он там делал постоянно? Кто его знает, но можно с уверенностью сказать, некая связь у гибридов и Идолищ есть.
А это, кстати, серьезный повод задуматься. Пускай, Кайдзю Шибуши был единственным в своем роде. Но кого еще мог заразить Воронцов? А если, кроме него, выжил еще кто-то, и тоже инфицированный? А ведь это вполне возможно. Может быть, зря я уступил Лидии, и сжег тело Ингвара? Ведь изучит его, как хотел Крылов, вполне разумное решение.
Ну, да ладно. У Крылова остается еще труп Румановского. А я вовсе не хочу, чтобы мое усыновление оказалось под вопросом. Так что, пожалуй, тут я поступил верно.
Проснулся я от сильного стука в дверь. Кто-то тарабанил по двери так, что она ходила ходуном. Я и не заметил, как под течение мыслей провалился в сон. И кого там нелегкая принесла?
Стук повторился.
— Откройте! Именем закона!
Ого! В практически безлюдном городе остался особо бдительный служитель закона? И чего ему надо? Я выбрался из-под одеяла. Сейчас открою и пошлю на хрен, кто бы там не стоял. Именем закона, понимаешь ли. Я, так-то, на секундочку, спас целый город! Может, местным властям не терпится вручит мне медаль, вот и ломятся.
Распахнув