Кирилл Тимченко - Сумерки человечества
У них, может, что-нибудь еще и получилось бы, но сзади ударили мародеры, в наглую, на грузовиках, врываясь во двор и едва ли не на ходу спрыгивая с бортов. Пользуясь общим замешательством, они в рукопашную сходились с водителями машин, вытаскивая их из люков, расстреливая из автоматов через смотровые щели или лобовые стекла, забивали прикладами тех, кто еще не успел спрятаться за броней.
Я вместе с отрядом спецназа оказался почти в самом пекле. Через черный вход мы проникли в полуразрушенное здание дворца Олега и открыли огонь по тем бандитам, что еще пытались сопротивляться. Таких было не много, в основном те, кто оказался в центральной части дворца, меньше всего потревоженного взрывом. Они уже рассредоточивались среди обломков, выцеливая рубившихся внизу мародеров, но не ожидали атаки с фланга. С таких коротких расстояний стрельба шла почти в упор, бандитов просто расстреливали, если замечали в руках оружие. По остаткам перекрытий, кучам обломков и сохранившимся переходам, спецназ пошел вперед, добивая любой очаг сопротивления. Я быстро отстал от них, не способный поддерживать такой дикий темп наступления, а после и вовсе сорвался вниз, когда уцелевшая часть межэтажного перекрытия развалилась у меня под ногами. Падать было не слишком высоко, но очень больно, прямо на камень и обломки рухнувшей стены. Вперемешку с камнями из завалов торчали железные штыри креплений, остатки шкафов с экспозициями, тела бандитов, погибших под обломками. Между камнями просачивались тонкие струйки крови, красившие белый камень в противный розоватый цвет. Пыль еще стояла над развалом, постепенно опускаясь, но в режиме ночного канала казалась каким-то бледным саваном, накрывшим все вокруг тебя.
Первое, что вышло на меня из этого тумана, оказалось зомби. В снаряжении, характерном для бандитов, таком же смешанном военно-туристическом, со сломанными руками и хромавшем на правую ноги.
Обломки кости пробили кожу и одежду, торча из голени кровавыми осколками, но зомби даже не обращал на это внимание. Щелкая зубами, видными сквозь разорванный противогаз, мертвец ковыля ко мне прямо по камням, зацепился за обломок сломанной ногой и снова попытался подняться. Правая рука, тоже с открытым переломом, не выдержала и переломилась. Мертвяк снова упал, тихо подвывая и все порываясь встать.
Не выдержав, я выхватил пистолет и с одной руки дважды выстрелил ему в голову. Первая пуля прошла выше, но вторая попала точно в лоб, чуть ниже каски. Зомби скосил глаза, словно пытаясь разглядеть дырку в черепе, и затих с раскрытым ртом.
За тем пару с чем-то минут, что мы брали штурмом дворец Олега, бой во внутреннем дворе уже закончился. Мародеры уже вязали пленных, успевших сдаться во время боя, и делали контроль трупам, прежде чем они поднимутся. Отряд военных окружил собор, зажатые в котором бандиты еще сопротивлялись, а машины, похоже, оттянули к внешнему периметру, выставив против наплывавшей орды мертвецов, прущих сюда со всего города.
Там, со стороны колокольни, раздался еще один взрыв, сопровождавший грохот осыпавшейся конструкции.
С трудом поднявшись с каменного развала, я сел и поднял с земли свой автомат. Во рту чувствовался вкус крови, наверное, снова при падении губу разбил, но сейчас не мог даже сплюнуть. Ноги ныли после падения и сейчас не хотелось даже вставать, но на отдых времени не было. Повесив оружие на грудь, я выбрался из обломков и, на ходу отряхивая пыль с одежды, выбрался к мародерам. Встретили меня поднятыми дулами автоматов, но быстро признали своего и пропустили дальше. Заметив выходящих с крыльца спецназовцев, я подошел к командиру. Тот как раз бинтовал кровоточащую царапину на ладони.
- Что такое? – спросил он, заметив меня, - Молодец, что живой, а то уж подумал, что можно и за упокой твой выпить.
- За это пить еще рано, - отмахнулся я, - а к вам по делу. Здесь подвалы большие под дворцом, надо проверить, может, что еще осталось, не осыпались полностью.
- Что ты сразу не сказал? – возмутился сразу спецназовец, - я уж ребят и распустил. Ладно… Взвод, становись!
Спецназовцы, почти неслышно ругаясь сквозь фильтры противогазов и по-новому заряжая оружие, собрались вокруг командира. Вход располагался как раз возле крыльца, и, к счастью, не обвалился в момент подрыва.
Стены и потолок, правда, покрылись широкими трещинами, а лестница, прежде твердая как камень, из которого сделана, разошлась в стороны, а отдельные блоки и вовсе раскрошились. Пыли здесь уже было мало, зато на второй же ступеньке уже лежал труп с простреленной головой. На бандита похож не был, в уже затасканном деловом костюме, поверх которого был нацеплен милицейский бронежилет. Никаких других ран на теле, кроме дырки в голове, не было. Командир склонился на ним и посмотрел на зрачок.
- Он умер человеком, - сказал он, убедившись в том, что тот не был ни расширен, ни сужен, ни покрыт лопнувшими капиллярами, как у зомби, – Значит, убил кто-то из своих. Интересно, за что?
- Может, внизу ответ будет? – сказал кто-то из шедших сзади, - давайте быстрее со всем разберемся и срулим отсюда. Слышите, какая стрельба на периметре идет? Не хочу оставаться здесь ни секундой дольше, чем это необходимо.
Спустившись до конца, мы с удивлением обнаружили, что подвал почти не пострадал. Кроме небольших обломков, осыпавшихся с потолка и провала в одном месте, где кусок перекрытия проломил потолок и уперся в пол, насыпав вокруг кучу мелких осколков, все выглядело нетронутым. И сильно изменилось содержание. Я здесь был до этого один раз, во время музейной практики, когда таскали пластиковые стулья во двор, в день открытых дверей. Тогда здесь все было заставлено инвентарем, который использовали музейщики во время различных концертов и праздников, проводившихся администрацией Кремля. Сейчас же ничего этого не было. Какая бы группировка не заняла музейный комплекс, снабжали ее буквально по-царски. Все было заставлено одинаковыми деревянными ящиками и одной и той же пометкой – схематично нарисованной головой тигра. Некоторые еще покрытые брезентом, и почти все не распакованные. Кто-то даже присвистнул, хотя пройдя через фильтр, звук получился такой, словно кто-то подавился.
Открыв один ящик, я обнаружил так автоматы АЕК, аккуратно упакованные в промасленную ветошь, уже заряженные и готовые к использованию. Достань, протри и можно стрелять. В другом, как снесенные яйца, лежали осколочные гранаты РГД. В третьем стопками, в пластиковых пакетах лежала униформа какого-то ЧОПа, черная, с подогнанными под одежду бронежилетами и разгрузниками. В другом уже армейская форма, только явно не русской армии. И везде один и тот же значок, где наспех нарисованный, где с любовью вышитый. Одно и то же изображение тигриной головы. Спецназовцы ходили между ящиками, выражая свое удивление находками. Существовало негласное правило, по которому нашедший что-либо, не указанное в поставленной задаче, мог присвоить понравившуюся вещь себе, если только она не несла угрозы для остальных членов отряда и всего анклава. Такое распространялось и на оружие и снаряжение. Только брать надо было лично для себя, инче могли возникнуть вполне закономерные возражения, что это уже не трофей, а разграбление, с чем военные расправлялись тоже очень быстро. И все же я не удержался и забрал себе один АЕК, превосходивший по возможностям даже мой АК-103. Патроны были под него стандартные, которые у меня еще оставались. И все же я по-новому забил уже полупустые карманы разгрузника новыми магазинами, полностью заряженными и готовыми к употреблению. Если верить маркировкам, они так и хранились, готовые в любой момент быть переданными наверх, к часовым, державшим оборону против мертвецов. Вообще, очень удобно, если на посту, на одном месте.