Александр Митич - Игра в поддавки

Неведомая ночная тварь пересекает наш путь с такой скоростью, что никто не успевает шевельнуть ей вслед стволом автомата. Снорк, наверное. Пропускаю Вычета вперед себя и замыкаю шествие. Вряд ли снорк нападет на группу из шести человек, но если он все же решится на это, то выберет замыкающего. Подстрелить мутанта в прыжке я не успею, нечего и пытаться, но встретить его ударом мачете поперек пасти, пожалуй, смогу. Валяй, приятель, готовь свой прыжок… ну где же ты?

Нет снорка. Зато в небе раздается характерный протяжный свист, и Радар внезапно тонет в целой клумбе огня. Напалм. Даже здесь ощущается жар.

Вот, значит, как… Нет, я не удивлен тому, что в охоту на нас включились военные. Этого следовало ожидать. Удивлен я другому: среди «свободовцев», оказывается, есть толковые люди!

– Арина, я твой должник.

– Только ты? – Она смеется.

– Я в первую очередь.

– Тогда с тебя и начну.

Бар «Кропоткин» разместился в большом сухом подвале, откуда «свободовцы» выкурили мутантов. В баре душно – вентиляция совсем дрянь. До сих пор пованивает крысами и чьим-то дерьмом, наверное, тоже крысиным. Из соседнего помещения тянет сладковатым дымком и еще чем-то противно-кислым – похоже, кто-то блевал от анаши с непривычки. Покрашенные заново корявые стены испещрены жутким количеством граффити, так что даже в глазах рябит. С лохматой трубы, проходящей под потолком, свисает на веревке чучелко – на сделанной из матовой лампочки физиономии нарисованы выпученные глаза и высунутый красный язык, а на спине чучелка надпись трафаретом «Долг». Точно так же дикари рисовали на стенах пещеры проткнутьл копьями бизонов. Кое-где висят рукописные лозунги: «Свобода – это необходимость» и «Зону – всем!» Н-да… Тяжелый случай. По-моему не хватает лозунга «Всех в зону» – и «зону» надо писать с маленькой буквы. Поделом было бы этим придуркам. Ну а если не в зону, то точно в психушку, где тоже есть решетки на окнах и колючая проволока поверх забора. Но молчу и даже давлю ухмылку – как-никак я обязан жизнью Арине, а значит, и «Свободе».

Мебель стащена сюда с верхних этажей – раздвижные, полированные в прошлом веке столы со следами крысиных зубов, шаткие табуретки с отвинчивающимися деревянными ногами, продавленные диваны и даже прабабушкин комод, отметивший столетний юбилей, наверное, еще до Первого взрыва. Он служит столом, а еще один стол сделан из обитой жестью двери, поставленной на козлы. Идет гудеж. Десятка полтора человек уже сильно датые. Гомон, крики. Орет музыка, и никто ее не слушает.

– О! Арина! – оживает крайний у комода, по виду – заурядный наглый сопляк. – Арина пришла, Ариночка, птичка моя. канареечка…

Пытаясь поймать ее, незадачливый птицелов промахивается, валится на цементный пол и обиженно взревывает:

– Арина, ты чего?! Бро… бросила меня, да? Вот ради этих?..

– Пошел… – Арина твердо указывает ему путь.

– А я тебе говорю… Стой! Куда пошла?..

Лучше бы ему не тянуться, пытаясь схватить Арину за щиколотку, – та быстро и, похоже, с удовольствием наступает ему на запястье. Птицелов уйкает. На помощь ему, нетвердо перебирая лапками по крышке комода, пытается выдвинуться приятель.

– Тихо сидеть, подонки! – гаркает Арина. Вот так голосок! И нам: – Не обращайте внимания, «отмычки» развлекаются. Нам не сюда, нам дальше.

– За «отмычку» ответишь, – только и бормочет кто-то скрывшийся за слоями сигаретного дыма, но Арина не реагирует. Бесцеремонно расталкивая пьяных, она расчищает нам путь. Мой автомат на плече еще с момента контакта с дозорными «Свободы», и пусть себе висит – а кулаки наготове. Иные морды для них вроде магнитов – так бы и врезал. С наслаждением. Но этого не требуется – Арина знает, как управляться с местным контингентом.

– За мной.

Идем, к счастью, в сторону, противоположную той, где обосновались курильщики наркоты. Не терплю этой сладкой вони, никогда ее не пробовал и не понимаю сующихся в Зону молокососов, балующихся наркотой. Им что, Зоны мало? Она сама по себе не хуже любого наркотика и точно так же убьет в конце концов. Но в Зоне хоть человеком себя чувствуешь! Вернулся живым и с хабаром, в штаны не наделал. напарника не потерял, хлопнул водки в «Харчах» – хорошо-о! Или может, они воображают, что наберут здесь столько артефактов, что на дозу им всегда хватит? Ха-ха. Если Зона живая, то на ее месте я брезговал бы подолгу играть с прыщавыми нариками – я бы давил их сразу, чтоб не мучились.

Узкий коридор выводит в обширное помещение. Здесь тоже пьют напропалую, и табачный дым точно так же висит слоями под низким потолком, но публики меньше и на вид она серьезнее, если только в сталкерском баре можно найти что-нибудь серьезное, кроме бизнеса его владельца. Впрочем, вру, найти можно. Нас, например. Вряд ли «Свобода» выручила нас исключительно ради того, чтобы показать военным тугой шиш. Тут что-то наклевывается, и расслабляться нам не стоит.

– Здорово, фримены! – приветствует Арина честную компанию. -Глядите, кого я к вам привела!

Можно сказать, что мы в центре внимания – не менее половины присутствующих оборачиваются в нашу сторону. Остальным до фени – сидят, выпивают, болтают о чем-то своем.

– И кого? – громко икнув, интересуется один, по виду – из авторитетных.

– Чемодана!

– И что, все как один – Чемоданы? Их вроде трое… пардон, четверо.

– Заткни клюв, Филин! А вы – располагайтесь пока, вон стол свободный. Рюкзаки кидайте в угол, у нас со своим пойлом приходить не принято. Эй, Кощей, налей-ка им за счет заведения. Я сейчас.

Ушмыгнула. Ну и ну – оказывается, бар «Кропоткин» держит Арина. Как минимум совладелица. Хотя… есть другой вариант: она подружка настоящего владельца. Черт знает почему такой вариант меня не радует.

Бармен, названный Кощеем и действительно смахивающий на него жуткой худобой и зловещей ухмылкой, тянется желтой иссохшей лапкой к бутылке «Казаков», наливает в четыре стакана на два пальца.

Повинуясь небрежному жесту Хвоста, верный раб Гляпа тащит стаканы на наш стол. Пока все путем. Нас спасли и вроде не собираются мочить, наоборот, угощают дармовой выпивкой, но вот вопрос из вопросов: с какой стати? И ответ на него мы, кажется, скоро получим.

– Ну? – Хвост первым поднимает стакан.

– Запить бы чем… – Вычет смотрит на водку с отвращением.

– Эй, Кощей, – кричу я, – сок есть какой-нибудь?

– Сока нет. Есть минералка «Радионуклидная».

– Тащи, – велю я – и раздается общий гогот. Хвост – и тот прыскает в рукав, расплескивая водку. Однако! Вот что значит три года вне Зоны – попался на древнюю плоскую хохму. Как желторотик попался. Ладно, исправим неверное впечатление о себе…