Брайан Анселл - Крыло смерти

Не прошло и часа, как вернулся маршал Шэйми. Лицо коротышки излучало необычную безотлагательность.

— Мои стюарды перетряхнули все. Все! — торжественно подчеркнул он. — Не был забыт ни один угол в поселении!

— Только не говори мне что птичка улетела, — вздохнул Валдез.

— Ну знаете, под арестом он не был, — негодование Шэйми было явно неискренним. Он начал переминаться с ноги на ногу как приговоренный к смерти. Его спас крик из дома.

Борьба Джулы близилась к концу. Ее тело корчилось в последней агонии битвы, а слепые, белого мрамора глаза метались в поиске, но, как только Даниэлла вошла внутрь, юная женщина успокоилась и, сев, выпрямилась. Скопления темных опухолей распространялись по ее лицу и шее, делая девушку почти неузнаваемой.

Даниэлла наклонилась ближе к Джуле, чтобы расслышать два слова: «Джестартес… Мордесса».

Она умерла раньше, чем Даниэлла смогла ответить.

Валдез снял шляпу и начал ей обмахиваться.

— Мордесса, — прошелестел он. — Что это значит?

— Это… уф… это город-призрак. Покинутый город, — расстроенно ответил Шэйми. — Больше мы не знаем ничего, связанного с этим именем.

Отец Джулы поднялся на ноги, гнев высушил слезы на его лице.

— Мы знаем кое-что, связанное с этим именем. Расскажи им.

Шэйми принялся нервно вертеть в руках цепочку своего ранга.

— Это чумная деревня, — не поднимая глаз проговорила старуха.

Валдез взял Шэйми за воротник и потащил в сторону, чтобы поговорить с ним тет-а-тет.

— Значит это случалось раньше.

Шэйми чувствовал, как почва быстро уходит из под его ног.

— М-может быть, — он заикался. — Я не знаю. Симптомы похожи.

— Расскажи о Мордессе, — предложил Валдез.

— Это было очень давно. Сотню лет назад по меньшей мере. Была вспышка болезни.

— Другой псайкер?

— Псайкер, ведьма — да я без понятия! Кто-то с этой вашей силой, — он вызывающе посмотрел на своего дознавателя. — Нет, Империум никогда не услышит об этом. Говорю еще раз, мы, кабеллане, сами можем позаботиться о себе.

Мордесса. Название пульсировало в душе Даниэллы. Шэйми говорил правду, по крайней мере говорил так, как понимал, но было еще что-то. Мордесса. Старое название, намного старше первых колонистов Кабеллы, даже, наверное, старше самого Империума. Тень борьбы, что древнее чем память, перышком коснулась ее разума и тут же исчезла.

— Ну так что, — спросила она, — что было сделано?

Шэйми сел и спрятал лицо в ладонях.

— Наша колония сравнительно новая, первые постройки принадлежат Эре Раздора. Города и деревни маленькие, легко контролируемые. Поставили охрану, никто не имел права войти или выйти из деревни.

Даниэлла не прекращала сканирование.

— А потом?

Шэйми пожал плечами.

— Потом? — лицо отца было красным и одутловатым. — Потом они сожгли деревню. Сотни мужчин, женщин и детей. С тех пор там никто не живет.

— Вы думаете, Джестартес мог уйти туда?

Старик горько рассмеялся.

— Куда еще идти прокаженному?

Валдез потащил безвольного Шэйми обратно в здание администрации, дабы оформить кое-какие приказы. Пугающие новости лишь обострили его природные инстинкты войны. Впервые с аварии Даниэлла увидела, как ощущение цели придало ему сил.

— Я хочу лошадей. И лучше бы тебе выделить полдюжины людей, вооруженных, конечно. Ах да, — он сделал паузу, мельком глянув на накрытые носилки, — проследи чтобы тело сожгли.

— Это сложно, — пробормотал Шэйми, — мертвых на Кабелле традиционно хоронят.

— Сожги это, — тон прозвучал отнюдь не как просьба. По лицу инквизитора скользнула короткая улыбка, когда он подошел к носилкам. — Или ты хотел бы сам похоронить ее?

Инквизитор приподнял саван, и по внутреннему двору распространилось зловоние разложения. Даниэлла бросила взгляд на тело и тут же отвела глаза.

Шэйми посмотрел на него как на больного и подозвал охрану настойчивым взмахом руки.

— Сожгите это, — сказал он. — Сожгите немедленно!

Голос Тчака понизил тон.

— Это плохо, — сказал он. — Может быть грязно. Но есть и хорошие новости: по крайней мере у нас будет компания.

Черты инквизитора осветились восторгом. На мгновение Даниэлле показалось что он бросит седельные сумки и кинется обниматься.

— Сколько выживших? — потребовал он. — Гранлэнд среди них?

— Гранлэнд? Ага. Еще Франка, Плович и Ван Меер. Их капсула протаранила холмы в шестидесяти километрах к северу. Приземленьице похуже нашего. Броди был на борту, но не пережил посадку, а остальные сгорели с кораблем.

— Неплохо, — задумчиво постукивая по вокс-комму, заметил Валдез. Количество выживших превысило ожидаемое.

— Передай Гранлэнду мою благодарность и объясни ситуацию. Скажи ему, чтобы его люди выдвинулись на северные подступы к Мордессе, но не заходили в нее саму. Мы встретим их там. Что насчет Кар Дуняша?

— Частоты военных каналов сбиты. Придется рискнуть и воспользоваться диапазоном торговцев. Голан работает над этим, но нужно еще время. Пока все.

Валдез провел короткий смотр своих кабелланских проводников. Худощавые юноши беспокойно ерзали в седле, ожидая приказа выдвигаться.

Инквизитор нахмурился.

— Техножрец, ты там еще нужен?

— Я могу оставить Голана наблюдать за приборами, — как-то уклончиво прозвучал ответ. — Фактически, он способен чинить коммнет с закрытыми глазами.

— В таком случае ты будешь более полезен здесь. Если ты выдвинешься в течение часа, мы еще до темноты встретимся в назначенном месте.

Повисла пауза.

— И как вы предлагаете это сделать? Без транспорта?

Валдез гаденько оскалился:

— Ножками, адептус, ножками! Побалуй себя небольшой физической нагрузкой. И, Тчак…

— Да, сэр?

— Отличная работа.

Шоссе, ведущее из поселения, пролегало мимо сцен хорошо отлаженной войны. Земля была поделена на громадные участки, поля сельскохозяйственных культур, простиравшиеся до горизонта. Там, где заканчивались рукотворные плоскогорья, бросались в глаза легионы чужих растений, что очерчивали демаркационные линии и превращали лик планеты в шахматную доску.

По мере того как путешественники приближались к Мордессе, в битве происходили изменения. Люди на полях попадались все реже, а затем и вовсе исчезли. Аккуратные индустриальные квадраты превратились в беспорядочные пространства чахлых, заброшенных посевов. Даже сорные травы тут были бессильны. Больше серые чем зеленые, они росли редкими, вялыми пучками, будто земля здесь лишилась всех питательных веществ.