Валентин Февраль - Шиш вам, а не Землю!

И вскоре «Скользкий» с выведенным из строя двигателем пронесся над лесом, минул замок и рухнул в трехстах метрах за ним на бережку небольшого, но довольно глубокого с голубоватой, кристально чистой водой, озера.

В результате такого грандиозного падения, как уже упоминалось выше, содрогнулась земля. И из нор повыскакивала в панике мелкая чешуйчатая живность, а над лесом взвились в небо переполошено орущие птеродактили.

— Что б мне вовек не выпить кока-колы, но я без своего «Скользкого», то есть, не на «Скользком» никуда не полечу, — повторил Середа, потянувшись за шлангом.

— И я, — сказал Придуркин, поглядывая на холодильник.

— Тогда оставайтесь, — подвела итог пирегойка. — Я забираю клетки. И я сама справлюсь с чешуйчатниками. — И, выбросив на мозаичный пол довольно демонстративно окурок, Рифма встала с табурета и, вихляя бедрами, направилась к двум, оставшимся в замке, ддзеги. Ее пальцы вцепились в ручки клеток. — Если вам нужна такая мамкина титька, как «Скользкий», я сама начну войну. И, поверьте, не позже третьего дня с ее начала, разгромлю этих жалких чешуйчатомордых в пух и прах. Что б мне с этого места не сойти. — Она ухмыльнулась. — И тогда вся слава в фэтской Системе достанется исключительно мне. А вы продолжайте и дальше держаться за подол своего «Скользкого»! Тем более, — Рифма загадочно улыбнулась, — сдается мне, он у вас через чур самостоятельный, где желает, там себе и летает. Не слишком ли много свободы для простого корабля-робота категории XYZ? Он ведь, все-таки средство передвижения, а не личность.

— Личность. Еще какая личность! Загибин ввел в него свой интеллект, — поспешно вставил Середа.

— Ну, как хотите, — вздохнула пирегойка и с натугой, приподняв клетки, потащила их к «летучке».

— Одевайся! Чего вытаращился? — рявкнул ни с того ни с сего Середа на товарища, с которого к этому времени совсем спало полотенце, и товарищ потому стоял совсем голый, глупо уставясь вслед уходящей девушке.

Рифма взгромоздила ношу на плоскость «летучки» и набрала на колонке управления нужный код. Тотчас из боковых граней «летучки» выползли своеобразные плоскости, напоминающие лепестки огромного, диковинного цветка. Эти выгнутые лепестки с негромким щелчком сомкнулись над головой девушки, заключив ее в своеобразный сферический кокон.

— Адью! — прокричала она, пересиливая жужжание работающего двигателя. — Думаю, на этом транспорте я без проблем доберусь до Фомальдегауса. Благо, в эти дни планеты, как нельзя больше, сблизились.

Она взглянула на окно замка, за которым в полуденном жарком мареве Ханаона виднелся краешек коричневато-красного диска Фомальдегауса.

— «Скользкий» скоро восстановится! — закричали наперебой разведчики. — Мы полетим следом!

Но пирегойка уже не слушала их. Включив на полную катушку форсаж, она вознеслась на своем аппарате к потолочному шлюзовому отверстию, и вскоре благополучно скрылась в нем.

— Это ты виноват, — сказал Середа Придуркину.

— Есть! — отдал честь голый Придуркин. — Разрешите и дальше выполнять задание!

— Какое еще задание, придурок?

— Быть виноватым, товарищ майор!

— Так ты и так виноватый. По самое нехочу. Или ты хочешь поспорить со мной?

— Никак нет, ваше бродие! Что-то желания нет. Пропало.

— Ну, тогда, продолжай быть виноватым, — как-то потерянно махнул рукой майор, ожидавший, что Придуркин заспорит с ним. — Но сначала сходи к «Скользкому». Узнай, не нужно ли ему чего. Может наша помощь требуется? Гаечные ключи подать или еще чего… Мало ли что. Только натяни сначала брюки. А то ты с этим делом — майор опустил взгляд, — на кондрария похож.

— Кондрария? — встрепенулся Кондратий. — А что это такое — кондрарий?

— Кондрарий это секретная, не подлежащая разглашению информация, ефрейтор. Настолько секретная и засекреченная, что даже я не знаю, что это такое. А тебе, так вообще не положено знать. Но, вообще-то, мы разведчики в своей разведческой среде кондрариями называем нерадивых и неисполнительных сослуживцев. Вот, например, тех, кто, в чем мать родила, щеголяет перед разными смазливыми инопланетянками, чем позорит нашу разведку.

— Больше такого не повторится! — торжественно отрапортовал младший по должности разведчик. — Кто же знал, Семеныч, что я голый? В смысле, я ведь не видел, товарищ майор, свою голытьбу. Ты уж извини!

— Да ладно, — благодушно махнул рукой Середа. — Ты чуть женщину, Кондратий, не напугал. А, если б она в обморок шлепнулась? Это ж межпланетный скандал, Кондратий!

— Так ведь не шлепнулась, Семеныч!

— Потому что разведчица. Кондратий. Нервы крепкие.

— А-а, — протянул Кондратий. — Закаленная значит в перипетиях разведческой жизни?

— Именно в перипетиях, Кондраша и нигде больше, — подтвердил Середа. — А сейчас бего-ом к «Скользкому»… Аррршшш!..

И Кондратий к этому часу натянувший свою одежонку, нырнул в отверстие, так, кстати, проделанное биоторпедой и… исчез.

Кондратий исчез в мановение ока на самом деле. Он словно растворился в воздухе, лишь только минул дыру. Пропал до того, как ноги разведчика коснулись земли и с этой самой минуты Кондратия долго не видели в пределах фэтской Системы.

Досужие теоретики эзотерики и приверженцы фундаментальной физики впоследствии даже придумали эффект Кондратия-пропадалы, согласно которому биологический объект массой в 86 килограммов, направляясь из точки А в точку Б, исчезает без каких бы то ни было причин и без любых объяснений с точки зрения науки. Физики обосновывали такое исчезновение-пропажу наличием в нашей вселенной пространственно-временных ям. Такую яму трудно найти официальной науке, по их утверждению, зато их валом попадается людям малосведущем в физике или вообще даже несведущим, и потому явление это малоизученное и совсем уж неисследованное. По мнению маститых ученых одна из таких ям-ловушек перебросила отважного ефрейтора на сотни тысяч парсеков от Фэта к системам близким к центру галактики.

Там, вроде, и видели Кондратия, околачивающегося возле пивнушек и баров, завсегдатаи этих миров и этих заведений. И слышали даже захватывающие рассказы Кондратия, повествующие о его межзвездных приключениях, приключившихся с ним, а не с кем-нибудь другим после того, как он волею случая и нелепых обстоятельств, еще, как мы говорили уже, не изученных наукой, по прихоти космических аномалий покинул Ханаон, а заодно и своего боевого командира Середу.

Вот один из таких рассказов Говоруна Кондратия, как его прозвали в тех звездных