Йездигерд Сасанид - Исход

Алексей открыл глаза. Наверху было привычное уже, пасмурное небо. Поведя руками, он нащупал сырую, не мёрзлую землю, покрытую живой, невысокой, травой. Повернул голову набок. Местность представляла собою степь, с небольшими холмами, уходящую до самого горизонта. Алексей снова вперил взгляд в небо. Он был растерян. Ощупал себя руками и обнаружил на себе, привычную уже, зимнюю полевую форму. Однако никаких следов раны на груди не было. Дышалось свободно, никакого дискомфорта не было.

— Я типа значит сплю. — Вслух произнёс мысль Филимонов.

— Не Лёша, ты помер. — Раздался рядом весёлый женский голос.

Филимонов удивлённо посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос. Его взгляду предстала одетая в белый халат женщина средних лет, с приятной южной внешностью.

— Во как, уже бабы азеровские мерещатся. — С усмешкой произнёс Алексей.

— Дурачок! Я мысль твоя! — Весело сказала женщина.

— Какая ещё мысль? — Заинтригованно спросил Алексей.

— Меня так и зовут, Мысль Филимонова. Я воплощение собирательного образа твоих земных мыслей. — Старательно поясняла женщина.

— Ну, положим так. А чё тогда баба то, а не мужик, например? — С недоумевающими нотками в голосе, спросил Алексей Мысль.

— Так задумано. — Ответила Мысль.

— Кем?

— Ну, не мной и не тобой, и ни кем из людей. — Всё так же, старательно, поясняла Мысль. Внезапно она переменила тон. — И вообще, чего разлёгся то? Вставай давай, пойдём. Дело у нас есть.

— Какое ещё нахрен дело? — Начав подниматься, вопрошал Филимонов. — И вообще, жарковато тут.

— Это от пропасти. Да и одет ты по-зимнему. — Отвечала Мысль, помогая Алексею подниматься.

— Чё за пропасть? — Снова раздался вопрос.

— Сейчас за вон тот холм перейдём и ты всё всё узнаешь Лёшенька. — Успокаивающим тоном отвечала Мысль.

Когда Филимонов поднялся Мысль взяла его под руку, и показывая направление, попутно рассказывая смешные нелепицы, повела его к холму. Уже подходя к холму, они заметили спускающегося с вершины человекоподобного уродца, в лохмотьях бывших некогда форменным камуфляжем Российской Армии. Вглядевшись в лицо уродца Алексей его узнал, это был Кац.

— А!!! — Завопил отвратительно Кац и прыжками приблизился к Филимонову, обдав того мерзким, вонючим дыханием. — Я всё про тебя знаю!!! Ты негодяй из негодяев!!! Я всем всё про тебя расскажу!!! Расскажу, как ты изменял жене, не вернул Лосеву взятые в долг тысячу рублей, как предал Шмеля, оставил краснопресненцев, как убивал и калечил людей!!! — Мерзко вопил Кац, прямо в лицо Алексею.

Мысль, освободив руку, вытащила из складок халата небольшой, красивый клинок, видом лезвия напоминавший фламберг.

— Тааак!!! — Направив на Каца клинок, сделав зверское выражение лица, начала громко говорить Мысль. — Ну ка, продёрнул отсюда ублюдок!!! Давай быстро, ноги в руки и бегом, пока я добрая!!!

Кац, вопя и размахивая руками-клешнями начал прыжками удаляться.

— Боевая тётка. — Удивлённо оглядывая Мысль, сказал Алексей.

— Такая же Лёша как ты. Если забыл, поясню, я твоя, именно твоя Мысль, говорю и поступаю как ты. Ну, с поправкой на женскую природу. — Последнюю фразу Мысль произнесла явно кокетничая.

— Значит ты любишь пояснять непонятки всякие. — С интригой начал Алексей. — Тогда поясни мне, что тут делает этот придурок Кац? И почему в твоей руке отравленный нож Хашишин, о котором я мечтал полжизни?

— Верно подметил. Люблю пояснять непонятки. И поясню всё, что в рамках моей компетенции и личного желания. Итак, Кац здесь, потому что его убили накануне. Он ночью вышел из метро, забрался в подвал где жили люди, придушил, но не до смерти спавшего мальчишку, семи лет от роду. Когда начал утаскивать мальчишку, чтобы сожрать, тот очухался и заголосил. Люди проснулись, освободили мальчишку и забили Каца до смерти. Попав сюда, он присоединился к врагам всего благого сущего, что есть вообще. Кац твой самый большой личный враг, из присутствующих здесь. Именно его и послали, чтобы обвинять тебя. Там, за холмом, тебя будут судить, по всем делам совершённым тобою в земной жизни. Есть косвенный признак определить итог суда. Вот ответь, только честно. Я тебе нравлюсь? — Закончила монолог вопросом Мысль.

— Как женщина, или как? — Смущённо уточнил Филимонов.

— И так, и эдак, вообще. — Ответила Мысль.

— Внешне, как женщина, вполне симпатичная. Делами мне помогаешь, словами поясняешь. Характер конечно грубоват. — После некоторых раздумий, дал ответ Алексей.

— Грубоватый характер это нормально, это у всех нормальных мужиков такая Мысль. Симпатичная внешность это примерное проявление стремления к благообразности в мыслях. Активная помощь, это проявление устремлённости твоих мыслей на совершение реальных дел, активная жизненная позиция, понимаешь, проявляется. Ну, и раз отвращения не вызываю, значит, всё у тебя было на вполне приличном уровне. Считаю, что тебе нечего опасаться на суде.

Хотя и там я тебя не оставлю. Рядом буду. — Поясняла Мысль.

— А нож Хашишин? — Бросив взгляд на клинок, спросил Филимонов.

— Ты о нём много думал одно время, вот он и у меня. Если хочешь, могу тебе подарить, у меня ещё один тут спрятан. — Сказала Мысль и протянула клинок, богато украшенный явно восточными мотивами, Алексею.

Перейдя через холм они увидели огромную, пылающую огнём пропасть, другого берега было не видно. Недалеко от берега стоял высокий, крепко сложенный, богатырь в белой одежде. Они подошли к нему.

— Филимонов? — Спросил великан, голос его был мощным, но не внушал страха, а скорее уверенность.

— Ну, да. — Подавляя растерянность, сказал Алексей.

— Не теряйся, здесь всё по честному, нигде ты ещё не встречал такого честного места как здесь. Именно здесь и сейчас мы установим самую настоящую истину, относительно твоей жизни в земном мире. — Говорил великан.

— Ты бог? — Спросил Филимонов.

— Нет. Общение с богом возможно только после установления твоего истинного статуса. Там. — Великан закончил фразу и указал на сторону, где предполагался другой конец пропасти.

— Ясно. — Ответил Филимонов.

— Я вижу ты готов, приступим. Кстати, у тебя весьма приятная во многих отношениях Мысль. Это большой плюс. Обычно процедура происходит в присутствии обвинителя. Собственно он тут уже был до тебя, наговорил всякого. Потом я его прогнал. Редкостный гад. И так вонял, что даже мне нехорошо стало. А я, стоить заметить, тут достаточно давно, всякого повидал. Так что и тут тебе плюс. — Строго, но с едва уловимыми добродушными нотками, вещал великан.

— А минусы? Их же навалом. — Озадаченно сказал Алексей.