Юрис Осиповс - Снежака, дочь Платона

Кри вскрикнул и вскочил в постели. Ведьмак был покрыт потом и тяжело дышал. Он чувствовал возбуждение, которое сменилось страхом. Дувший сквозь открытое окно прохладный ветер приятно освежал его нагое, покрытое потом тело. Он вспомнил свой сон и то, что могло быть его причиной. Разговор со своим другом и учителем, которого он приехал навестить.

— Я много раз кидал руны и читал по звездам. Я заглянул в будущее и прошлое. Она жива. Снежака, дочь Платона, жива, и ты должен найти ее. Ваши судьбы связаны, но сейчас ей угрожает опасность, и ты должен спасти ее, чтобы спасти себя.

— Этого не может быть, — он встал с кресла и заходил по комнате, — она мертва, погибла от ран, когда я не смог защитить ее.

— Но видел ли ты ее тело, ощутил ли ты, что это именно она?

— Нет, но друиды не стали бы лгать. Зачем это им?

— Именно это ты и должен выяснить.

Его старый учитель вошел в комнату и зажег свечи.

— Не спится, Кри, — усмехнулся старик.

Кри встал с постели и оделся. Не говоря ни слова, старик заварил чай и подал его Кри. Некоторое время они просидели за столом, но затем старик ушел спать. Углубившись в размышления, Кри ведьмак выпил чай и не заметил, как заснул прямо под столом. Ему опять приснился кошмар, и он вскочил, на ноги, опрокинув табуретку. Ее человеческий образ все еще стоял перед его глазами. Кри схватил свой меч и подхватил плащ. Ему казалось, что маленькая комната душит его. Он выбежал на улицу и побежал в сторону моря. Он должен найти ее. Должен убедиться, что она жива или мертва. Когда он скрылся за деревьями, его учитель вышел на улицу. В его руках был посох из дуба и его конец украшал череп новорожденного, задушенного во время родов. Ветер затрепетал образ учителя, и он размылся. Когда он снова приобрел твердые очертания, это был уже другой человек. Если бы Кри заглянул за дом и прошел немного в лес, то под сваленными ветками нашел бы тело своего учителя.

— Эй, хозяйка! Еще кувшин пива, — Снежака обернулась и увидела одного из своих посетителей.

Лесоруб, пропахший потом, с заплывшими уже глазами. Она поднесла ему кувшин вина и положила на стол. Его друг что-то сказал, и она засмеялась. Сидящий неподалеку Аутисиус римлянин ощутил ревность. Он всегда ощущал ревность, когда она разговаривала с другими мужчинами и смеялась их шуткам, а она постоянно флиртовала со всеми мужчинами, которые посещали ее таверну. Она не раз давала ему понять, что он не интересует ее, и он смирился с этим, но только внешне. В душе римлянин продолжал мечтать о ней. Но ему хотелось, чтобы, по крайней мере, она была неподалеку. Чтобы он мог проводить вместе с ней время и видеть ее улыбку. Аутисиус иногда помогал ей. Он помог ей открыть таверну, которую она теперь содержала. Но он сделал это так, чтобы она об этом не догадывалась, иначе она не приняла бы дара. Когда у нее возникали проблемы с поставкой товара, Аутисиус часто помогал ей. Иногда она спрашивала, как ей отблагодарить его. Но он всегда отвечал, что она не может дать ему ничего, чего бы он хотел. Того, чего он желал на самом деле, он никогда не получит. И Аутисиус смирился с этим, хотя в глубине души продолжал мечтать о невозможном. Он приходил к ней, надеясь, что она, увидев его в толпе почитателей, адресует ему свою улыбку, короткий взгляд… и не нужно было ему другой награды.

В таверну вошел одетый в доспехи римский легат и поискал глазами своего командира. Аутисиус встал и направился к нему. Возможно, самый могущественный человек в Британии, он имел свои обязательства. Иногда он жалел об этом, так как они забирали у него почти все время. Чем больше власти, тем больше ответственности, как писали полузабытые римские философы.

Скальд закончил петь последние стихи, и ярл в восторге расхохотался и застучал по столу ладонью.

— Клянусь Одином, этот Харбард напоминает мне тебя, Кри ведьмак, — Ярл Громнир, прозванный Смелым, хлопнул по плечу сидящего рядом воина и захохотал. Сидящие рядом с ним дружинники поддержали смех вождя: — Вот ведь смелый парень и в своей смелости безумец. Отказать самому Тору, да еще таким образом. Клянусь прелестями Фрейи, это моя любимая песнь о героях. Куда там до Харбарда какому-то Велунду или Атли.

Закончив смеяться, ярл серьезным взглядом посмотрел на Кри и задумчиво провел рукой по рыжей бороде.

— Значит, слухи о том, что ты работаешь на Аутисиуса римлянина, правдивы?

— Я пришел к тебе по его просьбе, — наклонил голову Кри. — Он предлагает тебе хорошую плату за твою помощь. Золото и новые земли, это больше, чем ты получишь в любом набеге.

— Скажи, Кри, как тебе это удается? Когда лет пятнадцать назад мой отец нанял тебя, чтобы ты избавил его от какой-то мерзости, что поселилась в болоте, ты выглядел так, будто тебе около тридцати. И могу поклясться, что ты ничуть не изменился.

— Следствия здоровой пищи и свежего воздуха, что есть в глухих лесах. Так, что ты скажешь? Всего за один поход ты можешь стать намного богаче и стать владельцем новых земель, — Кри попытался вернуться к разговору, ради которого он прибыл в Ютландию.

— Что ты все о делах, да о делах. Я устроил ради твоего прибытия славную пирушку. Насладись ею. Дела никуда не убегут. Тебе надо научиться наслаждаться жизнью, Кри, — ярл Громнир откинулся в кресле и положил руки за голову, прищуренными глазами поглядывая на гостя. Кри ведьмак, как его называли юты. Высокий, как викинги, он был не столь массивен, но в глаза бросалась его гибкость, которая хорошо сочеталась с его силой, делая из Кри прирожденного воина. На вид ему было чуть больше тридцати, но пятнадцать лет назад он выглядел лишь на несколько лет младше, и ярл затруднялся с определением его возраста. Не принятая среди ютов манера сражаться без доспехов и носить меч за спиной делали его заметным в любой толпе. Сшитый из шкуры волка и медведя плащ не выглядел старым или изношенным, но ярл мог поклясться, что видел его пятнадцать лет назад, и плащ, подобно хозяину, мало изменился. Несколько новых швов и несколько новых шрамов, вот и все отличие. Ярл прикрыл глаза, раздумывая над тем, как предложение ведьмака, а точнее его господина, повлияет на его замыслы. Ярл Громнир Смелый был хозяином фиорда Шэль и окрестных деревень. Под его началом постоянно служили шесть драккаров и пятьсот дружинников. В том числе немало его воинов было из племени англов, поселения которых были покорены Громниром. При необходимости ярл мог созвать армию в дюжину сотен мечей. Ярлы правили с помощью народного собрания, но мало кто смел оспаривать решения Громнира. Громнир Смелый был самым могущественным ярлом в округе и мечтал когда-нибудь стать конунгом, вождем всех ярлов, живших по соседству. Громнир открыл глаза и отпил из рога пенящийся эль.