Дмитрий Луценко - Обет Меченого

До армейских складов идти недолго. В обычную погоду с позиции на холме, на который товарищи взобрались в надежде осмотреться, уже виднелись бы бетонные заборы с натянутой поверх колючей проволокой. Но сегодняшний утренний туман просто поражал воображение: даже на возвышенности видимость не достигала сорока метров, а в низине, из которой напарники только что вылезли, она и вовсе не превышала десяти. Густой молочный кисель был настолько плотным, что казалось протяни руку и сможешь растереть пальцами, как лесную паутину-невидимку, которая осенью внезапно возникает словно из пустоты и прилипает к вашей коже. В этом тумане очень тяжело ориентироваться по звукам, поскольку из-за искажения при отражении неясно — далеко или близко находится их источник. Где-то слева, изгибаясь на каменистом ложе, едва уловимо журчал безымянный и неширокий приток Припяти, скрывавшийся и в солнечный день за деревьями, росшими по его берегам. Только это обстоятельство и внушало уверенность в местоположении, так как с других холмов находившихся ближе к складам, тихая музыка воды всегда неслышна.

— Капитан, ты здесь бывал когда-нибудь?

— Нет, конечно, моя забота исключительно блокпост и его окрестности.

— Забудь все проблемы и неприятности, которые встретились у нас на пути раньше. С этого места настоящие приключения, будь они неладны, только начинаются. Наличие крупных проблем станет нормальной ежедневной обстановкой, а все враги какие повстречаются, будут исключительно матёрыми. Я тебя не запугиваю, а настраиваю на то, с чем столкнёмся. Кстати, далее вся территория вокруг складов, все подходы вне дорог, а холмы особенно, нашпигованы растяжками и минами ловушками. Так что смотри не только по сторонам, но и под ноги.

Привычный выделять из окружающей обстановки нехарактерные детали, взгляд Меченого «зацепился» за какой-то небольшой лоскут, свисавший с пока ещё голой ветки куста. Казалось бы, мало ли какой мусор ветром по Зоне гоняет? Но дотошный сталкер пожелал рассмотреть его поближе. Подойдя, он опознал в тряпице обычную ткань для подшивки воротничка, только не белого цвета, а вполне походящего для этих мест светло-ржавого. Лоскут свисал вполне естественно, как ветошь, оказавшаяся тут случайно. Без пристального изучения вблизи и не поймёшь, что закрепить так без узла может только человек. Тряпицу продели маленькой дырочкой через разветвление, чтобы не сорвало порывом ветра. Окрас же придали, судя по запаху, подержав какое-то время в залитом кипятком спитом чае. Меченый указал на обнаруженные факты Николаю, и тот с пониманием кивнул в сторону находки:

— Снайперский флюгер, чтобы определять поправку на ветер, без вариантов.

— И я того же мнения. Сейчас не видно, но на два часа от нас, метрах в пятистах, ближайшая вышка. Они по всему периметру армейских складов имеются. На каждой из них подготовленные лёжки, обложенные мешками с песком, а между ними очень толково сделанные амбразуры — маленькие, но широкоугольные. При стрельбе, больше чем на двести метров из них даже ствол винтовки высовывать не надо. Свободовцы сверху ещё плащ-палатку натягивают для затемнения — получается, что ни отблеска от прицела не видно, ни движения в просвете. То есть вышка есть, а присутствие снайпера на ней замаскировано. Если мер предосторожности не предпринял, то и не поймешь, откуда смерть прилетела. Немало новичков, желавших разжиться артефактами с холмов, на этом погорело. Так что пока туман всё укрыл, нам лучше сектора обстрела миновать.

— А как же к ним добровольцы попадают, которые вступать в Свободу собираются?

— Ну, они же не шарятся по окрестностям, а держась главной дороги, которая, кстати, под надзором патрулей и секретов, идут к главному входу — так их и отличают от прочих.

Напарники медленно, согнувшись и в полуприседе, спустились в очередную низину, а затем снова стали взбираться на следующий холм. В летнее время, вес амуниции при уходе в рейд под пятьдесят килограммов — явление абсолютно нормальное. Но даже при ходьбе без спешки, этот груз даёт о себе знать, а преодолевать подъёмы на крутобокие холмы с уклоном в 30–40 градусов, весьма схожими по виду со штормовыми волнами в океане, занятие и вовсе не для изнеженных мальчиков. Николай шёл вторым, готовый в случае опасности прикрыть товарища — у Меченого оружие висело за спиной, так как он руками буквально ощупывал землю, и со стороны даже могло показаться, что его глаза полуприкрыты.

В середине подъёма сталкер чуть пригнул траву и, пропустив между пальцами, показал капитану натянутую кордовая нить, выкрашенную в неброский болотный цвет. Николай молча кивнул — мол, понял. После этого следующую подобную остановку сделали перед вершиной холма: Меченый умудрился рассмотреть среди всё ещё вялой, но живой весенней травы, маленький жухлый кругляшок. Слегка подковырнув кончиком ножа, он увидел, что дёрн легко отделяется от соседних участков, а под ним скрывается пластиковый сюрприз нажимного действия. Эту противопехотную мину ставили достаточно давно, и пока короткая молодая трава облегчала обнаружение подобных закладок, а вот пройдёт ещё немного времени — и большинству пришлых сталкеров на здешних тропах придётся рассчитывать исключительно на удачу.

Достигнув небольшой плоской вершины, напарники перешли на движение по-пластунски. Меченый знаками показал Николаю — дескать, ты проверь, что у склона в сторону складов делается, а я по направлению к деревне осмотрюсь. Через минуту Николай подполз к сталкеру, удобно устроившемуся в выемке, шедшей вдоль всего гребня.

— С моей стороны никого и ничего в пределах видимости, не считая аномалий, их там как раз богато.

— Хутор на противоположном склоне не видать?

— Нет, только дорогу и до середины подъёма.

— У меня тоже никакого движения, но это также обманчиво, как и у тебя. На самом деле, на том хуторе почти всегда чей-нибудь аванпост, а уж в «Деревне кровососов», что где-то впереди, и подавно мёдом намазано для всякой нечисти. Кроме того за ней застава наёмников, контролирующих подходы к мёртвому городу, что само по себе намёк на возможность незапланированной встречи — ведь с соклановцами в Диких землях их связывает маршрут, который пролегает через окрестности армейских складов. На окраине по правую руку от нас, ближе к барьеру можно хоть фрименов, хоть сталкеров встретить. Причём сталкеры здесь, совсем не те, что у базы Долга. Если пересечёмся, то, скорее всего, они попытаются нас пристрелить ради снаряжения. Тут своего рода Дикий запад: кто сильнее, тот поступает так, как ему вздумается — никакой морали или законов. Тем более что свидетелей тут, как правило, или нет, или не остаётся.